Тёплый уголок

Людмила узнала, что мать умерла, в шесть утра, по звонку из больницы. — Людмила Павловна? Ваша мама, Надежда Фёдоровна Горшкова... Сегодня ночью. Сердце. Людмила сидела на кровати. Телефон в руке. Рядом спал Олег — муж, четырнадцать лет брака. Она тронула его за плечо. — Олег. Мама умерла. Он повернулся. Не открыл глаза. — Ммм? Какая мама? — Моя мама. Умерла. Ночью. — Ааа... Ну... Соболезную. — Зевнул. — Во сколько рыбалка? Людмила смотрела на него. Три секунды. Пять. Десять. — Олег. Моя мать умерла...

Очередь в МФЦ на улице Ленина в Воронеже начиналась от двери и заканчивалась где-то в районе гардероба. Одиннадцать часов утра, вторник. Электронные талончики кончились ещё в девять. Тамара Ильинична Седова стояла тринадцатой. Ей было семьдесят девять лет. Рост — метр пятьдесят четыре. Вес — сорок восемь килограмм. На ней — старое серое пальто, вязаная шапочка, сумка из клеёнки. В сумке — паспорт, пенсионное удостоверение, справка из Росреестра и пирожок с капустой, завёрнутый в фольгу. На всякий случай! — Тамара Ильинична! — крикнула сзади соседка Валентина, стоявшая двадцатой...

Сообщение в родительском чате 3 «В» класса школы номер двенадцать города Краснодара упало в половине десятого вечера: **«Уважаемые родители! Прошу вас НАКОНЕЦ решить вопрос с Артёмом Полозовым. Мой Кирилл приходит домой и рассказывает, что этот мальчик кричит на уроках, бьёт детей и мешает учиться. Мы платим за допзанятия 8000 в месяц, а толку ноль, потому что в классе сидит НЕАДЕКВАТНЫЙ ребёнок. Переведите его в коррекционную школу или я буду писать в департамент. Хватит терпеть!»** Отправитель: Инга Валерьевна Краснова...

Лёха сидел на проходной бизнес-центра «Меридиан» в Екатеринбурге и читал учебник по финансовому моделированию. — Эй, охрана! Ты спишь, что ли? Лёха поднял голову. Перед турникетом стоял мужчина лет сорока пяти — красное лицо, костюм с искрой, портфель из кожзама, который пытался выглядеть как натуральная кожа. Бейджик: «Савельев В.Г., управляющий директор, ООО "Стройальянс"». — Пропуск, пожалуйста, — сказал Лёха. — Ты чё, новенький? Я тут каждый день хожу! Савельев! Третий этаж! — Извините, без пропуска не могу пропустить...

Зал судебных заседаний номер три Кировского районного суда города Новосибирска пах свежей краской — ремонт закончили только в пятницу. Сейчас был понедельник, десятое февраля, и Наталья Сергеевна Воронцова сидела на жёсткой скамье подсудимых, хотя подсудимой не была. Формально — ответчица. По иску бывшего мужа Игоря Дмитриевича Воронцова о лишении её родительских прав и передаче ему опеки над сыном Тимофеем, девяти лет. Наталья сцепила руки на коленях. Пальцы побелели. — Встать, суд идёт! Все поднялись...

Нина Павловна Сорокина работала почтальоном тридцать четыре года. Каждое утро — в семь тридцать — она надевала синюю форменную куртку, закидывала за плечо тяжёлую сумку с газетами, письмами и квитанциями — и шла. Маршрут номер шесть. Город Калязин, Тверская область. Двенадцать тысяч жителей. Тридцать семь домов, девяносто две квартиры, четырнадцать частных адресов. Её знали все. «Нина-почтальонша». Зимой — в валенках и пуховике, летом — в панамке и сандалях. Руки — обветренные, красные от мороза, с вечными трещинами на пальцах от бумаги...

Ресторан «Волга». Город Кострома. Суббота, четырнадцать часов. Сорок гостей. Белые скатерти. Розы. Живая музыка — трио: скрипка, виолончель, фортепиано. Торт в пять ярусов — заказ из лучшей кондитерской города. Свадьба Дмитрия Александровича Волкова и Алины Рустамовны Гусейновой. Красивая пара. Он — тридцать два, хирург, ординатура в областной больнице. Она — двадцать восемь, педиатр, детская поликлиника номер три. Познакомились на конференции. Три года вместе. Любовь с первого взгляда — он потом говорил, что «с первого стетоскопа»...

Звонок раздался в три часа ночи. Вера Николаевна схватила трубку. Сердце застучало — ночные звонки не бывают хорошими. — Вера Николаевна Зотова? — Да. — Вас беспокоят из городской больницы номер шесть, Екатеринбург. Ваша мать, Рябинина Галина Степановна, восьмидесятого года рождения, госпитализирована сегодня в двадцать два тридцать с диагнозом «обширный ишемический инсульт». Состояние тяжёлое. Реанимация. Вера села на край кровати. Ноги стали ватными. — Какой прогноз? — Приезжайте. Когда врач говорит «приезжайте» вместо прогноза — прогноз плохой...

Первое, что сказала мне свекровь при знакомстве: — Серёжа, она хоть знает, что вилку держат в левой руке? Мне было двадцать четыре. Я только переехала в Нижний Новгород из Городца — маленький городок на Волге, тридцать тысяч жителей. Работала мастером по хохломской росписи в мастерской, которая доживала последние дни. Зарплата — восемнадцать тысяч. Снимала комнату в коммуналке за семь. Серёжа — Сергей Игоревич Астахов, программист, тридцать лет, зарплата сто пятьдесят тысяч — увидел меня на выставке народных промыслов...

Нотариальная контора Валерии Ильиничны Сомовой. Город Рязань, улица Маяковского, дом четырнадцать. Второй этаж. Среда, десять часов утра. За столом сидели три женщины. И не смотрели друг на друга. Старшая — Ольга, пятьдесят один год. Замужем, двое детей, работает бухгалтером в ДЭЗе. Строгий костюм, сжатые губы, папка с документами на коленях. Средняя — Татьяна, сорок семь лет. Разведена, сын учится в Питере, работает продавцом в «Пятёрочке». Потёртая куртка, очки на верёвочке, руки — натруженные, красные...

Аэропорт Домодедово. Рейс SU-1742, Москва — Сочи. Посадка начинается через двадцать минут. Антонина Фёдоровна Кузнецова — семьдесят два года, серое пальто из «Глории Джинс», пластиковый пакет с бутербродами и валидолом — стояла в очереди на регистрацию бизнес-класса. За ней — очередь из пяти человек. Деловые мужчины в костюмах. Женщина в очках с ноутбуком. И девушка — лет двадцати пяти, блондинка, в белом пуховике Moncler, с чемоданом Louis Vuitton и маленькой собачкой в сумке-переноске. Блондинка посмотрела на Антонину Фёдоровну...

Звонок раздался в половине девятого утра. Людмила Васильевна — директор детского дома «Росток» в городе Калуге — сняла трубку, не чувствуя беды. А зря. — Людмила Васильевна? Это из органов опеки. К вам едет Гарелина Кристина Олеговна. Биологическая мать Гарелиной Полины, две тысячи семнадцатого года рождения. Восстановлена в родительских правах решением суда от двадцать восьмого января. — Подождите... Полина?! Наша Полина?! — Да. Мать хочет забрать ребёнка. Документы в порядке. Трубка упала на стол...