Расскажи мне

"Тебя ждёт позор, Лариса Ивановна. Такой, что Полина от тебя отвернётся. А может, и кое-что посерьёзнее", – голос Артура Сергеевича, словно мёртвый лёд, пронзил тишину съёмной квартиры. Лариса Ивановна вздрогнула, её тощие плечи опустились ещё ниже. Она знала этот голос, этот взгляд, эту зловещую ауру. Спустя столько лет он снова её нашёл. Сердце её сжалось, превратившись в тяжёлый камень. Вся её жизнь, скромная, почти незаметная, была построена на одной хрупкой тайне – участии в тёмной афёре 90-х, куда Артур её невольно втянул...

— Мамочка, не видела пиджак Вадима? — донёсся из коридора голос Полины. Тамара в панике сунула чужой паспорт в карман. Её сердце болезненно сжалось от липкого ужаса. А началось всё за пару часов до этого кошмара. Она приехала помочь дочери собрать вещи к ремонту. Полина порхала по спальне, восторженно щебеча о муже: — Вадим такой заботливый! Всё сам организовал, чтобы я не устала. Тамара с щемящей нежностью смотрела на её сияющее лицо. После бесконечных измен покойного мужа она молилась лишь о покое и счастье для своей девочки...

— Как он может так спокойно жить?! — прошептала Галина Петровна, её голос дрожал от слёз и несправедливости. Она сжала до боли потрёпанную фотографию дочери. Вера улыбалась ей со снимка, такая живая, такая её. Сквозь занавески Галина Петровна наблюдала за зятем Денисом, который невозмутимо сидел за своим ноутбуком в гостиной. Его спокойствие, казалось, было издевательством, глумлением над её горем, над памятью её единственной девочки. А началось всё за год до этого, когда её мир рухнул. Смерть Веры сломила Галину Петровну...

«Никакой свадьбы! Никогда!» — Голос Галины Петровны звенел, отбиваясь от стен. Она не позволит Анне, этой меркантильной выскочке, разрушить жизнь её Димы. Гнев клокотал, план созрел, холодный и жестокий, как лёд: Анна должна исчезнуть. А началось всё задолго до этого. Дмитрий и Анна готовились к своей свадьбе. Их любовь казалась безграничной, глаза светились счастьем. «Я так тебя люблю, Дим!» — шептала Анна. Он нежно целовал её, не ведая беды. Галина Петровна, наблюдая за ними, лишь морщилась. «Дешёвка!» — бросила она сыну...

– Нет! Не может быть... – Тамара Игоревна сползла по стене, зажимая рот ладонью, чтобы не завыть в голос от ужаса. А началось всё утром того же дня. Денис заносил в загородный дом тяжёлые коробки. Прошло полгода после похорон Анатолия, и молодые переехали к матери, чтобы скрасить её одиночество. – Ишь, как старается приживал! – донёсся из-за забора ядовитый шёпот соседки. – Дворняга детдомовская, удачно женился на деньгах! Денис лишь крепче сжал челюсти, но не обернулся. Он привык. Для всех он был «нищим», а он просто любил Яну...

"Милая моя, ну что же ты прячешься в этой ванной? Слёзы льёшь?" Голос Виктории Сергеевны, ровный, обволакивающий, прозвучал неожиданно близко. Кира вздрогнула, быстро вытирая мокрые щёки. Ей казалось, после свадьбы с Денисом и переезда в новый город, она должна светиться счастьем, но что-то внутри надламывалось. А началось всё задолго до этих тайных слёз, с момента, как Виктория Сергеевна, опытный психотерапевт, впервые «заботливо» предложила помощь. Молодая Кира, полная надежд, слегка терялась в новой жизни...

— Четвёртая стадия. Неоперабельная, — глухо произнесла Галина Петровна, роняя голову на грудь. — Врачи сказали, счёт идёт на недели. А началось всё за полчаса до этого, когда встревоженная Алина буквально притащила мужа в душную, пропитанную запахом ладана и корвалола квартиру матери. Алина тут же сползла на пол, уткнувшись лицом в колени матери. Её плечи содрогались от безутешных рыданий. Кирилл, чувствуя, как внутри всё холодеет, попытался сохранить рассудок. — Галина Петровна, покажите заключение, — твёрдо сказал он...

— Мне плевать, Арина! Твои «бабушкины сказки» меня не интересуют, — выплюнул Максим, отворачиваясь. Его голос резал слух, пронизывая душу Арины ледяным холодом. А началось всё задолго до этой горечи, ещё когда их совместная жизнь казалась нерушимой. Арина Соколова жила с мужем Максимом и его матерью, Евдокией Петровной, в небольшой, но уютной квартире. Добрая и чуткая, Арина души не чаяла в пожилой женщине, окружая её заботой и теплом. Она приносила чай, слушала её истории, полные мудрости и жизненного опыта...

— Хватит с меня этого цирка! Она нас всех переживёт! — голос Карины сорвался на визг, заставив хрусталь в серванте жалобно дзенькнуть. А началось всё за час до этой ссоры. Глеб вернулся со смены серым от усталости. Но вместо отдыха он сразу пошёл в комнату тёщи. Тамара Ильинична сидела в кресле, поглаживая дряхлого спаниеля Бима. — Опять сердце шалит, мама? — Глеб ласково взял её сухую руку, нащупывая пульс. — Сейчас всё поправим, давление измерим. И Бима покормлю, он совсем грустный. — Ты идиот, Глеб? — фыркнула вошедшая жена, брезгливо оглядывая комнату...

«Он совсем на Дениса не похож!» – голос Тамары Васильевны резанул слух Алисы, словно бритва, пронзая тишину их уютной кухни. Слова повисли в воздухе, тяжёлые и ядовитые, разрушая хрупкое спокойствие воскресного утра. Денис, до этого весело игравший с Егором на полу, замер, его улыбка медленно угасла. Маленький Егорка, не понимая смысла сказанного, лишь звонко засмеялся, протягивая папе свою любимую жёлтую машинку. А началось всё задолго до этой открытой враждебности, с едва заметных намёков, отравлявших семейное счастье Алисы и Дениса...

— Ты что, свиньям нарезала? — тарелка с салатом с грохотом полетела в кухонную мойку, разбрызгивая майонез по чистому фартуку. А началось всё за час до прихода гостей. Алина вздрогнула и отступила к стене. Галина Петровна брезгливо подцепила наманикюренным пальцем ломтик огурца. — Куски огромные, как в привокзальной столовке! Я просила нарезать изящно. А скатерть? Почему она серая, а не белая? Ты намеренно хочешь меня опозорить перед Вячеславом? Алина с мольбой посмотрела в сторону гостиной. Игорь развалился на диване, полностью поглощённый игрой в телефоне...

"Лгунья! Ты всё подстроила!" – голос Екатерины Петровны разорвал тишину просторной гостиной, словно выстрел. Глаза Ольги, обычно полные кротости, расширились от ужаса. Только что Антон, семейный юрист, закончил оглашать завещание Георгия Ивановича: всё состояние умершего переходило ей, скромной невестке. А началось всё задолго до этого душераздирающего момента. Ольга никогда не чувствовала себя своей в этом блестящем доме, лишь тенью среди роскоши. Единственным, кто по-настоящему ценил её доброту и искренность, был свёкор, Георгий Иванович...