Мне бы в небо...

Вечер укутал деревню мягким сумраком, и звёзды зажглись на небе, словно крошечные фонарики, зажжённые самой судьбой. В тёплой избе у печи уютно потрескивали дрова, отбрасывая на стены танцующие тени. Здесь, в этом островке покоя, собрались дети — Миша, Саша и Мариша. Дедушка Никита устроился в своём любимом кресле, поправил седую бороду и, глядя на ребят тёплым взглядом, тихо начал: — Расскажу я вам про двух сестёр — Долю и Недолю. Живут они там, где небо целует землю, на невидимой грани между рассветом и сумерками, и прядут нити человеческих судеб...

Есть камни, что говорят шёпотом ветра, и малахит — один из них. Его изумрудные волны, закрученные в причудливые спирали, будто хранят в себе дыхание древних лесов и память о временах, когда земля ещё шептала с человеком на одном языке. Глядя на малахит, легко поверить, что в его глубинах прячутся духи природы — те самые, что оберегали путников, исцеляли раны и укрывали дома от бед. С давних пор малахит считали камнем‑защитником. Детям его клали в изголовье, чтобы отвести дурной глаз и хвори, а воины прятали у сердца — верили, что он примет на себя удар не только меча, но и злого слова...

В тихих рощах, где рассвет едва касается листвы, стоит он — ясень. Не просто дерево, а живая нить, что сплетает воедино небо и землю, прошлое и будущее. Древние друиды замирали подле него, вслушиваясь в дыхание ветра в кроне: им казалось, будто сам мир делится сокровенными секретами. Для кельтов ясень был не просто растением — он становился вратами в иные измерения, зеркалом, в котором отражается сама суть бытия. А в далёких северных землях скандинавы дали этому древу имя, от которого веет величием и тайной, — Иггдрасиль...

Тёплый летний вечер опустился на деревню, и в домике дедушки Никиты зажглась лампа. На лавке, прижавшись друг к другу, сидели Мариша, Саша и Миша — глаза горят, носы чуть вздёрнуты от нетерпения. — Дедушка, расскажи про самого загадочного бога! — попросила Мариша, подперев щёчку ладошкой. — Про того, у кого три головы! Дедушка Никита улыбнулся, поправил седую бороду и тихо начал: — Это про Триглава, дети мои. Трёхликий он не для страха, а для великой мудрости. Ведь мир устроен хитро: есть Явь — наш земной, живой мир, где мы с вами сидим, чай пьём, звёзды считаем...