Мистер Н

*Железный оберег* Мы уже два часа ехали по этой проклятой дороге, когда Айхан вдруг резко сбросил газ и вырулил на обочину. «Урал» подпрыгнул на ухабах и замер, хрипло выдыхая пар из-под капота. — Всё, — коротко бросил он, выключая зажигание. — Дальше не поедем. Я высунулся в открытое окно. Вокруг была не ночь, а нечто большее. Такую тьму, густую, как смола, и живую, можно найти только в Якутии в конце октября. Фары выхватывали из мрака лишь краешек разбитой грунтовки и стену низкорослого, корявого леса, который здесь называют тайгой...

**Ночная смена** «Барсик, старый гавнюк, ты где? Где твои семерка с тузом, а?» Свист ветра в разбитых окнах четвертого цеха был мне единственным ответом. Не то чтобы я ждал другого, но тишина, которая пришла на смену привычному ворчанию и цоканью костяшек домино, была тревожной. Фонарь выхватывал из ночной тьмы грудой стоящие станки, похожие на скелеты доисторических чудовищ, и клочья ваты, летящие с прогнивших стропил. Вездесущая сибирская пыль кружила в луче, будто невидимые мотыльки, и оседала на языке противной, металлической крошкой...

**Голодная Тропа** — А ключ-то не подходит, — пробормотал я, в десятый раз пытаясь провернуть скрипучий кусок железа в замке покосившейся калитки. Забор из горбыля смотрел на меня слепыми щелями, а дом за ним, тетушкина избушка, молчал так, будто в нем и не жил никто лет сто. — Чертова деревня, чертов дом… — Эй, городской! — раздался за спиной голос, такой же скрипучий, как и замок. Я обернулся. На тропинке стоял мужик лет шестидесяти, в выцветшей телогрейке и резиновых сапогах, забрызганных грязью по самые колени...

**Тихие жильцы** — Убери эту чертову штуковину на место, — прошипел я, прижимаясь спиной к липкой от сырости стене прихожей. Штукатурка крошилась под пальцами, оставляя на ветровке белый след, будто чья-то бледная рука меня коснулась. Сквозь щель в приоткрытой двери ванной я видел, как мой старший брат Макс, сгорбившись, ковырял в раковине чем-то длинным и блестящим. Отблеск дрожал на кафеле, прыгал по потолку, мерцал в его глазах — беспокойных, жадных до блеска. Капля, повисшая на смесителе, падала с назойливой регулярностью: *кап… кап… кап…* Отмеряя секунды, которые мы тут торчали...