Мистер Н

Я никогда не думал, что вернусь в этот дом. Серьёзно, даже в страшном сне представить не мог, что моя нога снова ступит на эти скрипучие половицы, пропитанные запахом плесени, старости и чего-то ещё... чего-то сладковатого и тошнотворного, что не выветрилось даже спустя двадцать лет. Но вот я здесь. Стою посреди гостиной, сжимая в руке ручку дешёвого дорожного чемодана, и смотрю, как Егор, мой старший брат, деловито смахивает пыль с серванта. — Ну, челюсть-то подбери, — хмыкнул он, не оборачиваясь...

Дед задрал рубаху. Я чуть не выронил стакан с чаем. Всё его тело — от поясницы до лопаток — представляло собой сплошное месиво старых рубцов. Белесые, бугристые, они наползали друг на друга, словно кто-то вспахал стариковскую спину ржавым плугом, а потом неумело заштопал. Живой анатомический атлас боли. В тусклом свете единственной лампочки, свисавшей с потолка на кривом проводе, шрамы отливали перламутром, и казалось, что они шевелятся. — Деда... — выдохнул я, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнотворный ком...