Дачные истории | Лучшее

— Ты это брось, Алиса, немедленно вели рабочим уносить эти столбы обратно! Вера Семеновна стояла на меже, уперв руки в бока, и её голос, обычно скрипучий, сейчас звенел от неподдельного возмущения. Я даже не обернулась, продолжая отмечать колышками линию будущего забора. — Доброе утро, Вера Семеновна, — спокойно ответила я, вбивая очередной колышек в сухую землю. — Рабочие приедут через час, так что столбы останутся на месте. — Никакого забора тут не будет, слышишь меня? — Старушка сделала шаг вперед, бесцеремонно наступая своим стоптанным тапком на мою свежевысаженную петунию...

— Ты же моя золотая, единственная надежда и опора, не то что эта Танька-белоручка! — пропела Лилия Васильевна, заключая меня в объятия, пахнущие лавандой и свежей выпечкой. Я замерла с открытым ртом, так и не успев произнести заготовленную речь о том, что мои выходные созданы для маникюра и сериалов, а не для борьбы с сорняками. — Лилия Васильевна, я вообще-то… — начала было я, пытаясь отстраниться. — Знаю, знаю, деточка, — перебила она, лучась какой-то запредельной добротой. — Ты человек с тонкой душой, не можешь бросить пожилую женщину одну на этих гектарах...

— Ты действительно считаешь, что моя жена должна провести свой единственный отпуск с малярной кистью в руках, Вадим? — я старался говорить тихо, но внутри всё клокотало от ярости. Вадим, небрежно опершись на покосившийся забор, лишь пожал плечами и отхлебнул холодного пива, которое, к слову, купил я. — А что такого, Артем? Мы же друзья. Взаимовыручка, все дела. Тем более, Аня сама сказала, что ей нравится свежий воздух. — Свежий воздух и работа на износ в тридцатиградусную жару — это разные вещи,...

— Положи ягоду на место, Антон, ты что, не слышишь, что бабушка говорит? Голос Тамары Петровны прозвучал надтреснуто, но с той самой металлической ноткой, которая обычно не допускала возражений. Восьмилетний Антошка замер, его пальцы уже почти коснулись крупного, налитого багрянцем бока клубники. — Но бабуль, она же совсем спелая, — прошептал мальчик, испуганно глядя на мать и отца. — Она не для того здесь зрела, чтобы её в первый же день обрывали, — отрезала Тамара Петровна, тяжело дыша после пробежки от крыльца до грядок...

— Я готова хоть сейчас всё на вас оформить, лишь бы ваши рожи больше здесь не видеть! — сорвавшимся на фальцет голосом прокричала Елизавета Федоровна, указывая дрожащим пальцем в сторону калитки. Я медленно поставила чашку с недопитым чаем на деревянный стол веранды и посмотрела на свекровь с нескрываемым изумлением. — Мама, вы сейчас серьезно? — мой голос звучал пугающе спокойно на фоне её истерики. — Мы приехали на выходные, привезли продукты, детей, а вы выставляете нас как бродячих собак? — Вы не гости! — Елизавета Федоровна тяжело дышала, вцепившись руками в край своего пестрого фартука...