SOVA | Истории

— Ты серьезно сейчас открываешь вторую бутылку, пока я тут сорок восьмую котлету леплю? — я едва сдерживала крик, вытирая тыльной стороной ладони пот со лба. Оксана лишь лениво повела плечом, поудобнее устраиваясь на моем кухонном стуле и разглядывая багровые блики в бокале. — Женька, ну не зуди, а? У меня стресс. Денис вчера опять мозг выносил, малая полвечера истерила... Мне выдохнуть надо. А ты у нас метеор, у тебя всё в руках горит. Красавица! — Мы договаривались готовить вместе, Оксана! — я с грохотом опустила тяжелый нож на разделочную доску...

Никогда не давайте мужчинам взаймы без расписки»: мой горький опыт превращения из спасительницы в монстра. — Ты контролировала меня финансово, — отчеканил Игорь, глядя мне прямо в глаза, и в его голосе не было ни капли той нежности, которой он окутывал меня последние три года. — Я это понял только сейчас, когда освободился от твоего гнета. Я застыла с чашкой кофе в руке, чувствуя, как горячая жидкость едва не плеснула на пальцы. Мы стояли в моей прихожей — месте, которое он три года называл своим домом, не вложив в него ни рубля...

— Паша, положи дрель, я сказала! Ты нам все стены в решето превратишь своими полками! — Голос матери сорвался на визг, прорезая тишину субботнего утра. Я замер со стремянкой в руках, не веря собственным ушам. — Мам, ты серьезно? Я эту стену три месяца назад сам ровнял, штукатурил и обои клеил. На свои деньги, между прочим. — И что теперь, памятник тебе поставить? — Отец выплыл из кухни, шоркая тапочками по новенькому ламинату. — Стены эти в нашем доме стоят. Ты тут живешь — живи, но не командуй. Твоего тут ничего нет...

— Ты понимаешь, что Лиза беременна, а нам буквально некуда идти, кроме как к вам в законную долю? — Пашка стоял посреди нашей кухни, и в его голосе сквозила такая железобетонная уверенность, что у меня по спине пробежал холодок. Я медленно опустила чашку с чаем на стол. Керамика звякнула о столешницу слишком громко в наступившей тишине. — В какую ещё «законную долю», Паш? — тихо спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал от подступающего гнева. — В ту самую, которую вы за бабкино золото купили! — выкрикнул он, багровея...

— Пропишешь моих детей к себе! — тоном, не терпящим возражений, выплюнула Елена, едва Анна переступила порог собственной квартиры. Анна замерла, сжимая в пальцах ключи. Кожаные туфли на бесконечных каблуках казались сейчас испанскими сапогами для пыток, а гул в голове после одиннадцатичасового рабочего дня мешал соображать. Она рассчитывала на тишину, аромат лавандовой соли для ванн и полное отсутствие человеческих голосов. Вместо этого в прихожей стоял густой запах жареного лука, а под ногами хрустели детали конструктора...