SOVA | Истории

— Галя, ну ты где там застряла? Открывай, свои приехали! Мы уже битых десять минут под воротами паримся, а у вас ни звонка, ни домофона! Этот требовательный, зычный голос, перекрывающий даже шум соседской газонокосилки, заставил меня вздрогнуть и выронить секатор. Я стояла посреди своего любимого розария, пытаясь отдышаться. Сердце предательски екнуло. Я знала этот тембр. Так умела кричать только Лариса, младшая сестра моего мужа. Сергей Ильич, мой супруг, выглянул из теплицы, поправляя очки на переносице...

— Сережа, ради бога, скажи мне, что ты не забыл пакет с маринованной шеей! Мы же договаривались: мясо на тебе, салаты на мне! — я в отчаянии застыла посреди коридора, прижимая к груди коробку с ёлочными игрушками, которые мы решили взять с собой для атмосферы. Муж, уже взмыленный, в расстегнутом пуховике и с шапкой набекрень, вынырнул из недр гардеробной. — Лена, выдохни. Шея в термосумке, термосумка у двери. А вот где мой спиннинг? Вадим же обещал зимнюю рыбалку. Я не могу ехать к мужику в гости...

— Квартира у неё просто супер! После свадьбы сразу делай доверенность, и мы быстро всё оформим на себя, пока эта старая перечница не опомнилась, — голос свекрови звучал приглушенно, но в утренней тишине кухни каждое слово резало слух, как скрежет металла по стеклу. — Мам, тише ты, Марина может проснуться, — шикнул на неё мой муж, Игорь. — Она спит чутко. — Да брось, она вчера так умоталась с переездом вещей, что пушкой не разбудишь. Ты мне лучше скажи, нотариус точно наш человек? Он не станет задавать лишних вопросов, когда мы приведем бабку? — Точно, мам...

Вот отформатированный вариант рассказа. Текст сохранен без изменений, добавлено только «воздушное» форматирование для удобства чтения с экрана, каждая реплика — с новой строки. — Девушка, у вас оплата не проходит, пишет «недостаточно средств», вы будете другую карту пробовать или мне отмену делать? Голос кассирши, гнусавый и равнодушный, прозвучал для Елены как приговор высшего суда. Очередь за спиной недовольно зашумела, кто-то тяжело вздохнул, кто-то цокнул языком. Елена почувствовала, как краска стыда заливает шею, поднимается к щекам и ушам...

— Рейс отменили, Лена! Ты вообще понимаешь, что тут творится? Небо просто рухнуло на землю, табло красное, как помидор, ни одного вылета до завтрашнего обеда! Голос Руслана в трубке дребезжал от праведного гнева, смешанного с истерическими нотками. Обычно такой тон он включал, когда хотел, чтобы я почувствовала себя виноватой за глобальное потепление или пробки на Садовом кольце. Я стояла посреди кухни, сжимая в одной руке телефон, а в другой — лопатку для торта, с которой медленно стекал шоколадный крем...

— Фу, убери его! Ты не видишь, что он слюнявый? У меня колготки за пять тысяч! — визгливый голос Ларисы разрезал уютную тишину прихожей, словно нож по стеклу. Я замерла с открытой дверью, впуская в дом клубы морозного пара. Мой двухмесячный щенок немецкой овчарки, Арчи, радостно виляя хвостом-бубликом, всего лишь попытался познакомиться с новыми гостями, но вместо приветствия получил брезгливую гримасу и попытку пнуть его острым носком лакового сапога. — Лариса, прекрати, он же ребенок, — устало вздохнула Ира, моя подруга, стряхивая снег с капюшона пуховика...

— Ирина Владимировна, ну что вы как неродная у калитки топчетесь? Проходите, мы вас заждались! Звонкий, неестественно радостный голос невестки разрезал дачную тишину, заставив меня вздрогнуть и выронить сумку с гостинцами. Я замерла, не веря своим ушам. Обычно мое появление на даче сына сопровождалось, в лучшем случае, сухим кивком и бурчанием «здрасьте» сквозь зубы. В худшем — Марина, моя невестка, демонстративно уходила в огород, оставляя меня на попечение сына. А тут — распахнутые ворота, улыбка от уха до уха и даже попытка изобразить радушие...

Понял, исправляюсь. Вот переформатированный текст рассказа. Текст сохранен без изменений, структура сделана максимально «воздушной» для удобного чтения с экрана. — Ты купил матери часы за полмиллиона, а мне — набор кремов? Ты сейчас серьезно, Артём? Голос Илоны звенел, как натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть и хлестнуть по лицу. Она стояла посреди просторной гостиной загородного дома, сжимая в руках подарочный пакет так, что побелели костяшки пальцев с безупречным маникюром. Артём тяжело вздохнул, чувствуя, как внутри нарастает привычное, липкое чувство вины, смешанное с раздражением...

— Ты с ума сошла? Двадцать тысяч за бутылку? Поставь на место немедленно! Я вцепилась в рукав норковой шубы тети Гали так сильно, что на дорогом мехе остались вмятины от моих пальцев. Мы стояли посреди элитного алкогольного отдела в гипермаркете, и на нас уже начали оборачиваться люди, спешащие закупиться к Новому году. — Оля, не позорь меня! — шикнула тетка, стряхивая мою руку. — Что люди подумают? Мы Новый год встречаем или поминки справляем? Она демонстративно опустила в тележку вторую бутылку коллекционного коньяка...

— Ты сейчас серьёзно или это такая изощрённая попытка испортить мне настроение перед праздником? — Марина замерла с елочной игрушкой в руке, чувствуя, как внутри всё обрывается. Олег, её муж, стоял в дверном проеме спальни и виновато теребил край домашней футболки. Этот жест Марина знала слишком хорошо: он означал, что решение уже принято, и принято оно не в их пользу. — Марин, ну не начинай, пожалуйста, — протянул он, стараясь не смотреть ей в глаза. — Мама позвонила полчаса назад. У неё там что-то с отоплением случилось, трубы гудят, она боится одна оставаться...

Праздники отгремели, салаты доедены, а вот подарки остались. И если одни мы бережно храним и используем, то другие вызывают лишь один вопрос: «О чем этот человек думал?». Я уже поднимала эту тему ранее, но ваши истории в комментариях — это неиссякаемый источник вдохновения (и иногда шока). Повторю золотое правило: мы здесь не для того, чтобы осудить дарителей. Чаще всего люди не хотят обидеть, а просто теряются в предпраздничной суете или становятся жертвами маркетинга. Но молчать об этом невозможно, ведь иногда курьезы выходят просто эпичными...

— А ну-ка, подвиньте салатницу! Сейчас сюда ляжет ваше будущее, и, поверьте мне, оно тяжелее любого оливье! Тамара Игоревна, грузная женщина с пышной химической завивкой и взглядом императрицы в изгнании, театрально ударила ладонью по столу. Хрустальные бокалы жалобно звякнули, а гости, замершие с вилками у ртов, синхронно повернули головы. — Мам, ты чего? — Стас, мой муж, испуганно моргнул, отставляя в сторону бокал с шампанским. — Случилось что-то? — Случилось, сынок! Еще как случилось! — Свекровь...