Мои мысли, ваши ассоциации

Стекло разлетелось на тысячи бриллиантов. Я помню это последнее мгновение перед ударом: мигающий зелёный свет, тень пешехода, резкий поворот руля влево. Потом — вакуум. Тишина, густая и тягучая, как сироп. Очнулся от запаха антисептика. Голова гудела, будто в ней поселился рой пчёл. На потолке мерцала треснутая лампа, за дверью слышались шаги. — Дмитрий Сергеевич? — Медсестра поправляла капельницу, не глядя мне в лицо. — Вас уже можно навестить. Я ожидал маму, коллегу, даже соседа Петровича. Но за порогом стояла она — в помятом тренчкотe, с растрёпанными волосами цвета жжёной карамели...

Иван Павлович тридцать лет учил детей истории. Его кабинет в провинциальной школе пах мелом и старыми книгами. На стене висела карта СССР, а на подоконнике стояла герань в горшке с трещиной. В тот день, как всегда, после звонка ученики быстро разошлись, оставив на партах смятые листки с сочинениями. Последним работу сдал Витя Козлов, мальчик из бедной семьи, который вечно опаздывал на уроки: «История – как пыль в углу. Чем больше её вытираешь, тем больше появляется. Зачем она нужна?» Иван вздохнул...

Когда Катя впервые привела Артёма в дом, Ольга поняла: что-то в нём ей знакомо. Не лицо — оно изменилось. Не голос — он стал ниже, увереннее. Что-то другое. Незаметное, но щемящее. Как будто сквозь его жестикуляцию, взгляд, мимику пробивалась старая фотография из другой жизни. Катя сияла. Эта её улыбка — настоящая, как в детстве, когда она впервые поехала на велосипеде без поддержки. — Мам, познакомься! Артём. Мы вместе уже больше года, но я не спешила — ты же у меня строгая. — Не строгая, а осторожная, — поправила Ольга, протягивая руку...

В доме бабушки Люды всегда пахло корицей и старыми фотографиями. Каждое воскресенье здесь собиралось всё семейство: родители, дяди, тёти, и даже дальняя родня, которая «просто зашла на минуточку». Гостиная, застеленная кружевными салфетками, гудела, как улей. На столе — пироги с капустой, варенье из крыжовника и неизменный самовар, подаренный ещё прадедом-железнодорожником. Но тот вечер стал исключением. Всё началось с невинного тоста дяди Васи: — За мир в семье! — провозгласил он, поднимая рюмку терпкой сливовой наливки...

Анна Львовна входила в офис, как на подиум. Высокие каблуки, прямой силуэт классического костюма цвета мокрого асфальта, шелковая белая блуза, тонкий аромат дорогих духов. Каждое утро она начинала с обзора кабинета: проверить, всё ли на своих местах, выровнять угол ноутбука, поправить ручку в подставке. Но сегодня её встретила неожиданная сцена. В её кресле, развалившись, будто на диване у себя дома, сидел молодой человек. Он был босоног — в носках, с протёртыми кроссовками рядом. Мятая футболка...