МОСТ ДЛЯ ПОЛИ

Я БУДУ ВЕРИТЬ В НЕГАСИМЫЙ СВЕТ Девушки только что пришли с улицы. Закутанные в пуховики, замотанные шарфами, в больших меховых шапках, усыпанные не успевшим еще растаять снегом, они больше походили на снеговиков...

ПИШЕТ АНГЕЛ РОЖДЕСТВЕНСКИМ ИНЕЕМ Ему она не нравилась. Не то чтобы она была страшненькой, даже наоборот. Красивой. На это он обратил внимание, ещё в самый первый момент, когда новенькая вошла в класс. Красивая. Но красота эта была непривычной и даже неприятной. Он едва ли отдавал себе в этом отчет. Когда тебе шестнадцать обращать внимания на нюансы особо некогда. Другое дело, что девочки из их класса видимо обратили. И понеслось по чатикам в вотсапе и телеграмме обсуждение сначала её внешности,...

«Тот, кто не любит московскую осень, может ли любить музыку?» Так говорил наш учитель по сольфеджио, Владимир Иванович. Он, конечно, романтик. Только с профессией не повезло. Трудно одновременно восхищаться московской осенью и сольфеджио. Но, если его послушать, то у меня есть шанс. Ведь я люблю эту теплую осень, люблю сентябрьский город, люблю престарелую двухэтажную улицу, ту, где находится наша музыкальная школа. И саму школу в сентябре — люблю. В октябре уже большой вопрос, буду ли любить. Но сентябрь поет мне голосом божественного Ника Кейва...

Мама, придя с работы, спросила: — А что ты не гуляешь? Хотел же? — Надо музыкой заниматься, — соврал я,  сам не зная — зачем. — Ты же уже позанимался. И уроки сделал. Четверку по русскому получил и попросил разрешения погулять. Я разрешила.  — Когда?  — Когда я тебе звонила.   Но мама мне не звонила. Уроков я не делал  принципиально, четверка по русскому, могла случиться только благодаря временному помешательству учительницы, а музыкой я давно не занимался.  — Значит,  не туда попала. Странно, а ведь я его отпустила погулять...

Борис Мирза КОЛОКОЛЬЧИКИ НА ВЕТРУ Дочерям Абхазии, отдавшим жизнь за Родину — посвящается РУБАШКА Я не хочу умирать. Знаешь, Ахра, я так много летал в ту пору, что привык к самолетам, как вы к автобусу, идущему из «Гребешка» в Гагру и обратно. Но к тому, что самолет начнет трясти настолько, что очки слетят у соседа справа и, плюхнувшись на пол, исчезнут где-то под креслами впереди, так что у стюардессы, которая только что угостила меня чаем и теперь толкала свою тележку дальше, подвернется нога, и что я залью этим самым чаем свою парадную белую рубаху — я оказался не готов...