МОСТ ДЛЯ ПОЛИ

Я БУДУ ВЕРИТЬ В НЕГАСИМЫЙ СВЕТ Девушки только что пришли с улицы. Закутанные в пуховики, замотанные шарфами, в больших меховых шапках, усыпанные не успевшим еще растаять снегом, они больше походили на снеговиков...

ПИШЕТ АНГЕЛ РОЖДЕСТВЕНСКИМ ИНЕЕМ Ему она не нравилась. Не то чтобы она была страшненькой, даже наоборот. Красивой. На это он обратил внимание, ещё в самый первый момент, когда новенькая вошла в класс. Красивая. Но красота эта была непривычной и даже неприятной. Он едва ли отдавал себе в этом отчет. Когда тебе шестнадцать обращать внимания на нюансы особо некогда. Другое дело, что девочки из их класса видимо обратили. И понеслось по чатикам в вотсапе и телеграмме обсуждение сначала её внешности,...

«Тот, кто не любит московскую осень, может ли любить музыку?» Так говорил наш учитель по сольфеджио, Владимир Иванович. Он, конечно, романтик. Только с профессией не повезло. Трудно одновременно восхищаться московской осенью и сольфеджио. Но, если его послушать, то у меня есть шанс. Ведь я люблю эту теплую осень, люблю сентябрьский город, люблю престарелую двухэтажную улицу, ту, где находится наша музыкальная школа. И саму школу в сентябре — люблю. В октябре уже большой вопрос, буду ли любить. Но сентябрь поет мне голосом божественного Ника Кейва...

Мама, придя с работы, спросила: — А что ты не гуляешь? Хотел же? — Надо музыкой заниматься, — соврал я,  сам не зная — зачем. — Ты же уже позанимался. И уроки сделал. Четверку по русскому получил и попросил разрешения погулять. Я разрешила.  — Когда?  — Когда я тебе звонила.   Но мама мне не звонила. Уроков я не делал  принципиально, четверка по русскому, могла случиться только благодаря временному помешательству учительницы, а музыкой я давно не занимался.  — Значит,  не туда попала. Странно, а ведь я его отпустила погулять...

Борис Мирза КОЛОКОЛЬЧИКИ НА ВЕТРУ Дочерям Абхазии, отдавшим жизнь за Родину — посвящается РУБАШКА Я не хочу умирать. Знаешь, Ахра, я так много летал в ту пору, что привык к самолетам, как вы к автобусу, идущему из «Гребешка» в Гагру и обратно. Но к тому, что самолет начнет трясти настолько, что очки слетят у соседа справа и, плюхнувшись на пол, исчезнут где-то под креслами впереди, так что у стюардессы, которая только что угостила меня чаем и теперь толкала свою тележку дальше, подвернется нога, и что я залью этим самым чаем свою парадную белую рубаху — я оказался не готов...

- Три года! Ребенку три года! Она уже читать скоро начнёт, и все с соской, надо отучать.

Был уже поздний вечер. Нам с дочкой захотелось погулять. После дороги мы проспали весь день и теперь вдруг решили выйти и дойти пешком до собора Сан Марко.  - Ну куда вы сейчас пойдете? Ночь же... И дождь. - Спросила жена.  - В Венецию, - ответила дочка.  На площади Сан-Марко я сделал несколько фоток. Ночь и дождь, не лучшее время для любительской фотосессии. Соня с зонтом выглядела как маленький грибок с большой шляпкой. Но рассматривая получившийся снимок, я обратил внимание на небо. Луна и облака вышли на удивление четкими и красивыми...

У мужа глаза, как у нагадившего на ковер кота: одновременно испуганные и наглые. Довольные глаза. В свои почти шестьдесят, после тридцати лет брака, он пустился в какую-то сладкую интригу и несётся на всех парусах, где-то там сочиняя одно, а здесь, путаясь и плутая, врёт другое...

Книга "Девушка из разноцветных яблок" ЭКСМО 2020 Бориса Мирзы Названа открытием года.

Метафора жизни Идет первый снег. Будто кто-то там наверху случайно просыпал манную крупу. И она сыплется на землю. Заметает наш подъезд. Клумбу из шины, асфальт и магазин на углу, вдалеке. У нее в глазах отражается тусклое осеннее небо...

ПИРОЖКИ Доставала она меня своими пирожками сильно. Что это за манера такая у русских женщин - все время едой пичкать? Напихивать так, что лопается человек. Если гости, то хочешь не хочешь, а нужно, чтобы стол ломился...

Уже третьего января Фредо первый раз вышел на набережную Гранд-канала , рядом с виа Гарибальди погулять. Там где по утрам работали аттракционы.   Самая страшная напасть за многие годы - Аква Альта, большая вода, слава Господу, перестала терзать Венецию, и длинные сапоги, купленные за 20 евро, можно было спрятать в чулан. Теперь наводнение уже почти забыто, и можно наконец посидеть на скамейке с газетой, как он любил.   Ему нравилось грется на солнышке. Нравилось вспоминать новогодний салют, который...