Мирослава Крафт | Рассказы

— Катюш, собирайся. Алиску заберу с продлёнки, заедем за тобой. Поужинаем у мамы. Екатерина смотрела на экран телефона и не верила, что всё закончится вот так — одним сообщением в среду вечером. Дмитрий написал без вопросительного знака. Написал как констатацию факта. Как будто она должна была согласиться. Она набрала ответ: "Я не поеду". Стёрла. Написала: "Давай поговорим". Стёрла снова. В итоге отправила: "Хорошо". Алиса прыгала на заднем сиденье, болтала без умолку про школу. Дмитрий вёл машину молча, пальцы сжимали руль...

— Викуля, проходи, я ужин готовлю. Виктория вздрогнула от этого «Викуля» — так мать Дмитрия называла её только при посторонних. В обычной жизни было холодное «Вика» или совсем никак. — Спасибо, Анна Петровна, я ненадолго. Заберу Полину и поедем. — Какая Полина? — свекровь обернулась от плиты, прищурившись. — Она спит уже. Ты же знаешь, у меня режим строгий — в девять отбой. Виктория посмотрела на часы. Половина восьмого. — Анна Петровна, Полине тринадцать лет. Она не ложится в девять. — У меня — ложится...

— Викуля, проходи, я ужин готовлю, — свекровь Анна Петровна открыла дверь с неизменной улыбкой, которая никогда не доходила до глаз. Я молча кивнула, снимая куртку. Пятница. Обычный день, когда я забирала дочь Полину от свекрови после работы. — Полечка, мамочка пришла! — крикнула Анна Петровна в глубину квартиры. — Викуля, ты ужинать будешь? Котлеты сделала. — Спасибо, не сегодня. Нам пора домой. — Да какая спешка? Посиди, чаю попьём. Я осталась. Не потому что хотела, а потому что за пятнадцать лет привыкла: отказать Анне Петровне невозможно...

— Ваша дочь опять без сменной обуви пришла! Голос классной руководительницы прозвучал так громко, что весь школьный коридор услышал. Я замерла у двери актового зала, куда вела дочь на родительское собрание. Катя побледнела. Её одноклассницы, проходившие мимо, захихикали. — Простите, я забыла предупредить... — начала я, но меня перебили. — А еще у неё тетради грязные! — добавила Галина Сергеевна, моя свекровь, которая зачем-то пришла на это собрание вместе со мной. — Я ей вчера говорила, что надо обложки купить...

— Андрюха, ты серьёзно? — Максим уставился на меня, как на сумасшедшего. — Ты только что получил повышение! — Серьёзно, — я допил кофе и поставил чашку на стол. — Завтра подаю заявление. — Из-за чего? Зарплата выросла вдвое! Ты теперь тимлид! О чём ещё мечтать? Я промолчал. Объяснять бесполезно. Всё началось три месяца назад, в августе. Я возвращался с работы поздно вечером — закрывали срочный проект. В метро было душно, народу — как в консервной банке. Я стоял, уткнувшись в телефон, когда сзади раздался хриплый кашель...

— Вы Ольга Викторовна? Сергей Николаевич, из компании по разработке торговых площадок. Мне сказали, вы ищете работу дизайнером. Я подняла глаз от планшета в холле бизнес-центра. Передо мной стоял мужчина лет сорока — костюм, галстук, уверенная осанка человека, который привык принимать решения. — Да, я откликнулась на вакансию. Но собеседование завтра. — Поднимемся сейчас? Освободилось окно. Пять минут — и вы свободны. Я согласилась. Мне нужна была эта работа. После развода родителей мы с матерью...

— Знаешь, Лида, ты всю жизнь ничего особенного не добилась. Я застыла у приоткрытой двери. Сергей стоял на лестничной площадке с соседкой Ольгой Степановной и курил. Голос у него был обычный, будничный — как будто говорил о погоде. — Работала библиотекарем за копейки. Книжки раскладывала. Вот я — двадцать пять лет за рулём автобуса. Людей возил. Пользу приносил. Я тихо прикрыла дверь. Села на табуретку в прихожей. Руки дрожали. Двадцать пять лет брака. Двое взрослых детей. И вот оно — то, что муж думает обо мне на самом деле...

— Пап, ты серьёзно думаешь, что кто-то будет смотреть твои лекции? Тебя даже в школе никто не слушает. Виктор Семёнович замер с чашкой в руке. Чай плеснул на скатерть — горячий, тёмный. Он не заметил. Олег сидел напротив, небрежно откинувшись на спинку стула. Четырнадцать лет, длинная чёлка, наушники на шее. Телефон в руке. Всегда телефон. — Что ты сказал? — Витя поставил чашку на стол. Медленно. — Я говорю, зачем ты это снимаешь? — Олег даже не поднял глаз. — Эти видео про физику. Их никто не смотрит...

— Крис, ты серьёзно? Из-за каких-то там восьми тысяч? Андрей стоял посреди комнаты с квитанцией в руке. Кристина сидела за столом, доедая овсянку. Молчала. — Ну скажи что-нибудь! Я думал, мы одна семья. — Мы не семья, — ответила она спокойно. — Мы встречаемся. — Три года встречаемся! Три года, Кристина! Она отложила ложку и посмотрела на него. Тридцать один год, высокий, симпатичный. Работает охранником в торговом центре, зарабатывает прилично. Но водительских прав нет. И вот уже полгода он говорит: "Надо бы сдать на права, а то неудобно"...

— Алина? Дочка Ольги? Женщина остановила меня у ворот кладбища, когда разъезжались последние машины. Похороны бабушки Зинаиды вышли тихие — человек двадцать, из них половина — соседи по подъезду. Я обернулась. Незнакомка лет пятидесяти с букетом астр смотрела на меня с осторожностью. — Я Ирина. Твоя тётя. Внутри всё оборвалось. Какая тётя? У мамы никогда не было ни братьев, ни сестёр. Бабушка прожила одна с тех пор, как дед умер от сердечного приступа, когда маме было семь лет. — Простите, но вы путаете...

— Ларис, я позвоню сегодня же. Только доберусь до общаги. Виктор застёгивал куртку, не поднимая глаз. Я стояла у окна, держа на руках Артёма. Сыну было два года, он тянулся к отцу, не понимая, что тот уезжает надолго. Октябрь 2018 года выдался холодным. За окном ветер срывал последние листья с тополей. Я смотрела на них и думала: они падают и исчезают. А я остаюсь здесь — с ребёнком, с работой уборщицей в школе, с восемью тысячами зарплаты. — Пап, — Артём протянул Виктору игрушечный грузовик. Муж взял машинку, покрутил в руках, вернул сыну...

— Вик, открой, это я! Виктор Сергеевич замер у двери с пакетами продуктов в руках. Голос за дверью был знакомым до боли — Лена, младшая сестра Марины. Он посмотрел на часы: девять вечера, понедельник. — Секунду, — он нащупал ключи, открыл. На пороге стояла Лена с огромной дорожной сумкой. Волосы растрёпаны, тушь размазана, взгляд отчаянный. — Можно войти? — она не дождалась ответа, протиснулась мимо него в прихожую. — Я знаю, что поздно, но мне некуда идти. Виктор поставил пакеты на пол. В животе неприятно сжалось...