Иллюзия выбора

— Девушка, мне что‑нибудь посильнее от головы. Только не этот ваш копеечный цитрамон, он меня вообще не берёт, — я невольно прислушался к диалогу у соседнего окна аптеки. Мужчина лет сорока, в добротном пальто, нетерпеливо постукивал картой по прилавку. — Возьмите вот это, импортное, новое поколение. Семьсот восемьдесят рублей упаковка, — фармацевт привычно выложила на стол яркую пачку с голограммой. — О, вот это другое дело. Сразу видно — вещь. От него хоть эффект есть через пять минут, не то что от нашей дешёвки, — мужчина довольно кивнул и приложил карту к терминалу...

Третий час ночи, а я всё ещё здесь. Синий свет экрана выжигает сетчатку, пальцы привычным жестом смахивают ленту вниз, обновляя поток катастроф. В комнате тишина, только изредка слышно тяжёлое дыхание спящей жены, а я в это время поглощаю информацию о грядущем дефиците комплектующих, аномальных штормах и очередном падении рынков. Самое нелепое в этой ситуации — моя искренняя вера в то, что это ночное бдение имеет хоть какой‑то смысл. Я убеждаю себя, что обязан быть в курсе, что информированность...

Ситуация дошла до абсурда: я стою в парке и вместо того, чтобы вдыхать запах свежескошенной травы, пять минут выбираю ракурс для фото чашки кофе. Я ловлю себя на том, что моё настроение на весь вечер напрямую зависит от того, сколько «сердечек» прилетит под этим постом в первые десять минут. Если цифра замирает на позорной отметке «7», я начинаю чувствовать себя никчёмным, серым и абсолютно неинтересным человеком. Я стал заложником лайкозависимости — состояния, когда внешнее социальное одобрение полностью подменяет мою внутреннюю самооценку...

— Слушай, ну это же бред. Ты же сам видишь, что этот проект — труп, — я размешивал сахар в пластиковом стаканчике, глядя на Олега. Тот сидел, вцепившись в облезлый подлокотник офисного кресла, и вид у него был такой, будто он собрался здесь прорасти корнями прямо сквозь линолеум. — Понимаю, — буркнул он, не поднимая глаз от монитора. — Но я здесь пять лет, Паш. Пять. Лет. Я столько сил вложил в этот отдел, столько нервов оставил в этих коридорах. Если я сейчас уйду, получится, что всё это было зря?...

Читайте, как прокрастинация маскируется под продуктивность и почему мытьё окон кажется безопаснее, чем заполнение таблицы в Excel. — Ты что, реально решила разобрать шкаф с инструментами в полночь? — я стоял в дверях, наблюдая, как супруга с ожесточением сортирует саморезы по размеру. — Ты не понимаешь, тут такой беспорядок, что я просто не могу сосредоточиться! — она даже не обернулась, продолжая греметь железками. — А как же та презентация для завтрашней планерки? Ты же говорила, что там работы на три часа минимум...

— Ты посмотри на этот салон! Запах кожи, панорама, диодная подсветка — как в космическом корабле! — мой приятель сиял ярче своих новых фар, похлопывая по рулю кроссовера, на который он копил последние три года (и ещё два будет отдавать кредит). — Машина — огонь, — я искренне кивнул. — Рад за тебя. Встретимся через месяц, расскажешь, как оно. — Через месяц? Да я из неё вылезать не буду! Я теперь самый счастливый человек в этом ГСК! Прошло ровно три недели. Захожу к нему в гараж, а он сидит на перевёрнутом ведре и хмуро разглядывает крохотную царапину на пороге...

— С понедельника — всё. Никакого сахара, только куриная грудка и пробежка в шесть утра, — я с воодушевлением заталкиваю в рот последний кусок пиццы в воскресенье вечером. В этот момент я искренне верю в свой план. Моё будущее «Я» представляется мне каким‑то атлетом с железной волей, который легко променяет диван на кроссовки. Но наступает утро, звонит будильник, и «Я‑настоящий» — сонный, голодный и злой — просто выключает его. Это эмпатический разрыв в действии: коварная ловушка, из‑за которой мы воспринимаем себя в будущем как совершенно другого человека, наделённого сверхспособностями...