Милена Край | Писатель

Зал был большой, с низким светом и музыкой, которая мешала разговаривать, но никто, кажется, не собирался разговаривать всерьёз. Люди стояли группами, держали бокалы, смеялись чему-то. Я вошла и остановилась у входа, потому что не знала, куда идти. Я вообще не должна была здесь быть. Сергей говорил про этот корпоратив две недели: кто организовывал, какой ресторан, что у шефа юбилей, приглашены только свои. Я слушала и кивала, и думала про завтрашний суп, про то, что надо заменить лампочку в коридоре, про разное...

Инна вошла в зал в двадцать минут десятого, на десять минут раньше назначенного. Это была её привычка: приходить первой, выбирать место, обустраиваться. Папка, блокнот, ручка справа. Телефон лицом вниз. Стакан воды. Всё на месте. Народ подтягивался постепенно. Инна листала материалы к совещанию и краем глаза отмечала, кто входит. Партнёры из головного офиса, двое юристов, финансовый директор Савельев с вечно расстёгнутой верхней пуговицей. Потом вошла женщина, которую Инна не знала, и села напротив...

Тост произносила Валентина Сергеевна, свекровь. Она встала медленно, опёрлась на стол, подождала, пока все замолчат. Умела ждать, всегда умела. Голос у неё был негромкий, но такой, что его слышали через весь стол. «Зоенька,» сказала она. «Пятьдесят пять лет. Это же надо.» Она сделала паузу. Именно такую, какую нужно сделать, чтобы все поняли: это не комплимент, это просто констатация факта. Зоенька. Пятьдесят пять лет. Это же надо. Я сидела напротив и смотрела на свои руки. Очки лежали рядом с тарелкой...

Слесарь был молодой, лет двадцати пяти, с дрелью в потрёпанной сумке и привычкой не задавать лишних вопросов. Он пришёл в четверг в десять утра, позвонил в дверь, сказал «здравствуйте» и сразу полез в замок. Людмила из сорок второй выглянула из-за своей двери, посмотрела на него, потом на меня. Я кивнула ей, как будто мы обсуждали это заранее. Мы ничего не обсуждали. Андрей уехал в воскресенье. Сегодня был четверг. Воскресенье выглядело обычно. Андрей собрал чемодан с вечера, с утра пил кофе, листал телефон...

Конверт лежал в ящике третий день. Я знала об этом точно, потому что сама же и проверяла: первый раз в среду вечером, когда почтальон ещё не ушёл из подъезда, второй раз в четверг утром, когда шла на работу. Квитанция была там уже в среду. Белый бланк, знакомый логотип в левом углу. Я закрыла ящик и пошла варить суп. Роман отмечал пятьдесят лет в субботу. Три недели до этого я отправила два конверта. Почта России, заказное, утром, когда Роман был на работе и Кирилл ещё спал. Инструкцию читала с телефона в ванной, дверь закрыта, вода чуть приоткрыта для звука...