"Неидеальная психология"

Знакомо чувство, когда делаешь сто дел одновременно, а в голове — кромешная тишина? Не тишина покоя, а тишина выжженного поля. Ты вроде и двигаешься, но будто на автопилоте. Кофе не бодрит, утро начинается с тяжёлого вздоха, а мысль «надо» вызывает физическую тошноту. У меня так было ровно два года назад. Я тогда вела три проекта одновременно: основной канал «Неидеальная психология», запускала телеграм-канал «Сам себе нумеролог» и пыталась писать книгу. Плюс семья, дом, обязательства. Я гордилась своей «продуктивностью»...

Друзья, приветствую! С вами Мила. Сегодня — особенный разговор. Не просто подведение итогов, а попытка увидеть нить, которая связала все наши беседы в этом году. Тот самый секретный алгоритм, который, как оказалось, вел нас к одной цели. Вы ведь помните? Мы начинали с раздражения на чужие носки и чужие успехи. Потом говорили о слезах, которые не стыдно пролить. Спускались в детские травмы сравнения и выбирали имена, которые греют душу, а не холодят ее. Знаете, что объединяет все эти истории? 2025 год стал для многих из нас временем, когда внутренний надзиратель наконец-то устал...

Меня всегда бесила одна вещь в официальных кабинетах. Чиновник или врач, глядя в документы, с неизменной интонацией произносил: «Людмила Анатольевна, пройдите». Звучало это так тяжело, формально и… не про меня. Внутри всё сжималось. Я улыбалась, но чувствовала себя так, будто надела чужой, накрахмаленный и тесный костюм. Однажды после такой сцены в налоговой я приехала домой, села на кухне и расплакалась. Не из-за налогов. Из-за этого имени. «Людмила Анатольевна». Словно какой-то суровый директор завода из 70-х...

Я ждала подругу в кафе, ворчливо листая ленту. И там — как на зло — сплошной праздник. Татьяна на Бали (в феврале!). Сергей с дочкой в парке смеётся так, будто за кадром не две работы и ипотека, а бесконечный отпуск. Алёна, которую мы все помним вечно несчастной, опубликовала видео: она в новенькой квартире, с шампанским, и кричит в камеру: «Мечты сбываются!». Мой палец сам потянулся к сердечку под её фото. Но вместо этого я язвительно фыркнула и чуть не пролила латте. «Мечты сбываются, — пробурчала я себе под нос...

Мой сын-подросток застал меня вчера плачущей на кухне. Просто стояла у раковины, смотрела в окно, а по щекам текли эти предательские, соленые ручьи. Он замер в дверях, растерянный. «Мам, что случилось?» — спросил он тихо, и в его глазах я прочитала не только тревогу, но и… смущение. Смущение от того, что его всегда такая собранная мать вдруг сломалась. «Ничего страшного, — выдохнула я, вытирая лицо. — Просто накатило. Устала, наверное». Он неловко похлопал меня по плечу, словно боялся, что я вот-вот рассыплюсь на осколки...

Я стояла в магазине и любовалась вазой невероятного бирюзового оттенка. «Смотри, какая красота!» — воскликнула я, и в голосе прозвучали те самые нотки, которые бывают только у девочки, увидевшей что-то волшебное. Мой шестнадцатилетний сын сжал мою руку и прошипел: «Мама, не веди себя как маленькая! Мне стыдно». В тот момент я почувствовала, как что-то внутри оборвалось. Не злость. Не обида. Грусть. Грусть от того, что мой ребенок стыдится моего искреннего восторга. С точки зрения психологии, здесь...

Когда я в сотый раз делала замечание мужу за разбросанные носки, вдруг осознала: я ненавижу в нем то, что запрещаю себе — право на небольшую неидеальность. Он сидел на краю кровати, смотрел на меня усталыми глазами и сказал: «Дорогая, это просто носки. Они же тебе не мешают?» А я стояла с комом в горле и понимала: дело не в носках. Дело в том, что я сама не могу позволить себе ни малейшего беспорядка. Ни в доме, ни в мыслях, ни в жизни. Иногда то, что нас раздражает в других, — это просто отражение наших собственных внутренних запретов...

«Если вам больно от чужой боли: инструкция по выживанию для эмпатов» Вчера вечером я смотрела новости и вдруг почувствовала, как сжимается желудок, а сердце начинает биться чаще. Кадры из горячих точек, чьё-то горе, чужие слёзы — я выключила телевизор, но тяжесть осталась. Муж спросил: «Что случилось?» Я ответила: «Мне больно. Буквально физически больно от всего этого». И тогда я поняла: я не просто тревожусь. Я чувствую. Слишком сильно. Слишком глубоко. И это не слабость — это особая чувствительность, которую нужно научиться направлять в нужное русло...

Я стояла перед шкафом, заваленным вещами, которые не носила годами. Платья, которые жали, юбки, вышедшие из моды, кофты, подаренные свекровью и висевшие тут из чувства долга. В руках я сжимала мешок для мусора, а по щекам текли слезы. Не от жалости к вещам — от осознания, сколько лет я таскала на себе этот груз. И не только в шкафу. «Выброси наконец этот хлам!» — говорил муж. Но он не понимал, что дело не в вещах. Что вместе с потертой футболкой я собиралась выбросить старые обиды, а с тесными туфлями — чувство долга перед людьми, которые меня не ценили...

Я стою на детской площадке, наблюдаю, как моя дочка катается с горки. Ко мне подходит соседка, кивает на играющих детей и с лёгким упрёком говорит: «Вот видишь, а Лена твоя ровесница — бездетная. Ненормальная, что ли?» В этот момент я ловлю себя на мысли: а почему мы вообще позволяем себе решать, что для других «нормально»? Я — мама. И я безумно люблю своего ребёнка. Но именно материнство помогло мне понять простую истину: ребёнок — это огромная ответственность, а не обязательный пункт в списке «как прожить правильную жизнь»...

Давайте знакомиться! Меня зовут Мила, и я нахожусь в том прекрасном возрасте, когда наконец-то можно творить и делать то, что по-настоящему наполняет жизнь смыслом. Уже больше четырех лет я создаю картины, и это творчество стало моим дыханием. Хотя я нигде не училась живописи, у меня был лучший вдохновитель — моя мама, художник-оформитель. С детства я впитывала красоту, наблюдая, как она создаёт свои работы. И теперь пришло моё время делиться с вами своим стилем и видением этого прекрасного мира! Всё просто: в 45 лет я поняла, что пора перестать откладывать мечты на «когда-нибудь»...

Я стояла на пороге дома, который мы строили десять лет. Стена за стеной, кирпич за кирпичом — в каждом углу была частичка моей души. Но когда муж в очередной раз бросил: «Ну наконец-то твои родители о тебе вспомнили! Надо было твоим родителям раньше машину тебе купить ! А то как будто я должен был тебе всё предоставить.» — что-то во мне перещелкнулось. «Знаешь, — сказала я, глядя на наш совместно построенный дом, — я ухожу». Он смерил меня презрительным взглядом: «Куда? К маме? В твои-то годы?» Иногда нужно уйти, чтобы остаться собой...