МИГИП | Московский институт гештальта и психодрамы

Иногда самые важные сцены в кино — не про то, что произошло, а про то, что так и не случилось. В «Служебном романе» сцена встречи Людмилы Прокофьевны и Новосельцева дома построена так, что между героями постепенно нарастает романтическое и сексуальное напряжение: тёплая атмосфера, танец, взаимное волнение — всё словно подводит к поцелую или признанию. Но в самый близкий момент что-то останавливает их обоих: герои смущаются и теряются; вместо чувств начинают говорить о работе и бытовых мелочах; близость оказывается прервана внутренними запретами и страхом. Так проявляется «блокирующий сценарий»: желание и эмоциональная близость есть, но внутренние барьеры не позволяют перейти границу и прожить момент до конца. Замечали ли вы, как часто в кино именно напряжение и невозможность оказываются важнее самой близости? А если вам интересно глубже разбираться в том, как формируются сексуальные сценарии и как они проявляются в жизни и культуре — можно присоединиться к курсу «Сексуальные сценарии: современный взгляд». Доступны записи прошедших лекций и участие в следующих встречах.

«Красивый мальчик» — фильм о зависимости, но не только «Употребление — это то, как я решаю проблему». Эта фраза — одно из первых признаний, которое появляется у человека в процессе реабилитации. Но поначалу она звучит, как заученный текст, не поддержанный переживанием. И только в терапевтическом процессе она может обрести тело: эмоциональное, телесное, смысловое. Ник говорит о «чёрной пропасти» — ощущении пустоты, которая характерна для зависимого человека. В ней невозможно ни опереться на себя, ни распознать потребности. Там нет чувств — только ничто. У зависимого, который несколько раз пытался «выйти», часто формируется объяснение и накопленные знания про процесс его употребления и тяги: он может объяснить кому-то, как работает зависимость, что с ним происходило, где триггеры и точки выхода. Но признать, осознать и изменить при всём понимании привычный паттерн всё равно невозможно. В финале звучит фраза: «Мои близкие со мной. Мама потрясающая. Папа тоже потрясающий. Я хочу, чтобы они мной гордились» Но за этими словами — сжатые губы, глубокий вдох. Телесный отклик выдаёт напряжение. В семейной системе Ника было принято ждать от него только наилучших результатов — «потрясать» окружающих, как он сам это формулирует. Родители контролировали его успехи, не замечая, что рядом с этими достижениями растёт живой человек. Его истинные чувства, уязвимость, сомнения — не были увидены в процессе взросления. Это породило внутреннее расщепление: на хорошего и плохого, уместного и неуместного, нужного и ненужного, зависимого и «как будто нормального». Из-за невозможности оправдать ожидания родителей возникает чувство несоответствия, отчуждённости, вины и стыда за самого себя. В поведении и речах Ника можно заметить множество феноменов, которые указывают на глубинную природу зависимости — и на её непринятие не только самим Ником, но и его близкими. Если вы работаете с зависимыми и созависимыми клиентами, важно научиться слышать не только текст, но и телесную реакцию, улавливать пустоту между строк, узнавать интроекты, за которыми прячется живое.