Mid-Century, More Than

Ленинградский скульптор Константин Евгеньевич Глинтерник оставил после себя большое наследие, но большинству из нас он знаком благодаря деревянным игрушкам. Вместе со Львом Наумовичем Сморгоном Константин Евгеньевич участвовал в формировании ленинградской школы современной игрушки: несмотря на разные материалы и техники их обработки художники использовали похожие приемы формотворчества. К слову, со Сморгоном Константина Евгеньевича роднят еще и знаменитые фарфоровые фигурки, который последний расписывал - см., например, «Мороженщицу». Начав заниматься деревянной игрушкой в конце 1950-х гг., за свою карьеру Константин Евгеньевич создал около 400 образов, среди которых были как отдельные фигурки, например, зверей, так и серии работ: «Оркестр», шахматы «Русская сказка» и множество игрушек на темы сказок Пушкина и Ершова и даже пьес Маяковского. В журнале «Декоративное искусство» за август 1960 г. отмечались реалистическое видение «молодого художника», хорошее чувство своего материала и прекрасное владение токарной техникой. Все так, но следует еще сказать, что Константин Евгеньевич делал не только точеную игрушку, но и строганую, в духе народных традиций, предполагавших, как писал сам художник, «унификацию формы» и «доведение до предела простоты изготовления» игрушки. В результате получались современные изделия, в которых легко читались народные, лубочные корни - см. например, комплект «Сказка о царе Салтане». P.S. Дополнительные изображения см. в нашем Телеграм-канале. ——— Leningrad sculptor Konstantin Glinternik left behind a vast body of work, but most of us know him primarily through his wooden toys. Together with Lev Smorgon, he helped shape the so-called Leningrad school of modern toy design. Despite working with different materials and techniques, the two artists shared similar approaches to form-making. Incidentally, they are also connected through the famous porcelain figurines by Smorgon that Glinternik decorated — see, for example, The Ice Cream Vendor. Glinterik began working with wooden toys in the late 1950s and over the course of his career created around 400 characters. These ranged from individual animal figures to entire series, including “Orchestra,” the chess set “Russian Fairy Tale,” and numerous toys inspired by the works of Pushkin, Yershov, and even the plays of Mayakovsky. A 1960 issue of the Decorative Art magazine praised the young artist’s realistic vision, his sensitivity to material, and his mastery of the lathe. Yet it is also worth noting that Glinternik worked not only with turned toys but with carved forms rooted in Russian folk traditions, which, as the artist himself wrote, aimed at the “unification of form” and the “maximum simplification of production.” The result was a series of strikingly modern objects in which their folk and lubok roots remained clearly visible - take a look at “The Tale of Tsar Saltan" set. P.S. For more images, check out our Telegram. (photos: goskatalog.ru, vk.com/public206800071, vk.com/id20097007, babiki.ru, struzkatoy.ru, obtaz.com)

Знакомый всем с детства речной трамвай (а точнее речной пассажирский теплоход) массово появился как следствие Великой Отечественной войны: многие мосты и дороги были разрушены, и уже в 1946 г. Министерство речного флота дало профильному конструкторскому бюро в Ленинграде задание разработать транспортное средство, которое бы работало на водных маршрутах в городах. Через два года на воду спустили первые 30 судов по проекту 515. Вскоре этот проект был доработан, и началось массовое строительство речных трамваев «Москвич» (проект 544). Суда строили по всей стране, и региональные версии отличаются друг от друга. Так, для Ленинграда был разработан проект 564К. К чему мы заговорили об этих трамвайчиках? К тому, что в 1955 г. выпускник Мухинского училища, ленинградец Константин Евгеньевич Глинтерник, представил дипломный проект речного трамвая, формы которого были явно основаны на «Москвиче» и высоко отмечены Валентином Яковлевичем Бродским в его книге «Как машина стала красивой»: «К числу лучших, пока еще не осуществленных, предложений относится очень красиво нарисованный проект выпускника ЛВХПУ имени В. И. Мухиной К. Глинтерника, сделанный в 1955 году. Округленность лобовых поверхностей, вытянутая горизонтальная линия крыши, продолжающаяся за кормовой стеной пассажирского салона и хорошо подчеркивающая движение, сферические гнутые стекла, создающие ощущение легкости, увеличивающие поле обзора и одновременно улучшающие освещенность внутреннего помещения, составляют основные элементы этого интересного замысла». Продолжение следует. ——— The river tram - or, more precisely, the river passenger motor vessel many of us remember from childhood - emerged as a consequence of the Second World War. With many bridges and roads destroyed, the Ministry of the River Fleet in 1946 tasked a Leningrad design bureau with creating a vessel for urban waterways. Two years later, the first 30 boats of Project 515 were launched. The design was soon refined, leading to the mass-produced “Moskvich” river trams (Project 544), built across the country in several regional variations. Leningrad, for instance, received its own version, Project 564K. Why are we bringing up these boats? Because in 1955, Konstantin Glinterik, a graduate of the Mukhina School in Leningrad, presented a graduation project for a river tram clearly inspired by the Moskvich. The design was highly praised by Valentin Brodsky in his book How the Machine Became Beautiful: “Among the best unrealized proposals is the beautifully drawn project by K. Glinterik (1955). The rounded front surfaces, the long horizontal roofline extending beyond the passenger cabin, and the spherical curved glass - creating lightness, expanding visibility, and improving interior lighting - form the basis of this remarkable design.” To be continued. (photos: Ivan Shagin via russiainphoto.ru, pikabu.ru)

В начале 1920-х гг. помогать отцу и старшему брату пришел Франц Хагенауэр. Он тоже получил прекрасное образование: в 12 лет учился живописи у Франца Чижека, затем скульптуре у Антона Ханака, а после поступил в Венскую школу прикладного искусства, где его наставником тоже был Йозеф Хоффманн. Последний так охарактеризовал своего ученика: «Он чрезвычайно талантлив как в техническом, так и в художественном смыслах, в высшей степени амбициозен и оригинален». Другой учитель Франца, знаменитый скульптор Фриц Вотруба, утверждал, что его ученик «сбросил с себя бремя мелкобуржуазного австрийского фольклора, освободив свое ремесло от стилистических оков». Францу еще не было двадцати лет, когда его работы, созданные для мастерской отца, были представлены на Парижской выставке 1925 года. В дальнейшем он, как и его брат, участвовал во многих международных выставках и был удостоен престижных наград. В то время, как Карл Хагенауэр-младший в основном проектировал бытовые изделия, Франц специализировался практически исключительно на скульптуре, то расширяя границы венской бронзы поиском новых форм и использованием новых материалов и технологий, то сужая их до трехмерных фигурок из листового металла (!). Помимо художественной деятельности, Франц обучал студентов мастерству работы с металлом: в 1962 г. его назначили руководителем курса по формотворчеству из металла в венском Университете прикладного искусства. Сменив своего брата на посту руководителя фабрики в 1956 г., Франц Хагенауэр занимал эту должность до своей смерти в 1986 г. Через год после его кончины фабрика закрылась… Дополнительные изображения см. в нашем Телеграм-канале. ——— In the early 1920s, Carl and Karl Hagenauers were joined by Franz Hagenauer, Karl’s younger brother. Franz also received an excellent education: he studied painting under Franz Čižek when he was twelve, then sculpture under Anton Hanak, and later enrolled at Vienna School of Applied Arts, where he was taught by Josef Hoffmann who had earlier mentored Karl. Hoffmann described Franz as "technically and artistically extraordinarily gifted, extremely ambitious and inventive." Franz’s other teacher, prominent Austrian sculptor Fritz Wotruba, noted that Franz had managed to “shake off the petty-bourgeois Austrian folklore and free himself from the stylistic armor of his craft". Franz was not even twenty yet when his works for his father's workshop were exhibited at the 1925 ParisExposition. Later, like his brother Karl, he participated in many international exhibitions and received prestigious awards. While Karl Hagenauer primarily designed household items, Franz specialized almost exclusively in sculpture,  pushing the boundaries of Viennese bronzeware with new forms, materials, and techniques, and at other times narrowing these boundaries with three-dimensional figures made from sheet metal. In addition to his sculptural work, Franz taught metal craftsmanship: in 1962, he was appointed Director of a master class for free forms in metal at the University of Applied Arts in Vienna. After succeeding his brother as head of the family’s workshop in 1956, Franz Hagenauer held this position until his death in 1986. Just a year after his passing, the workshop closed its doors for good… For additional images, check out our Telegram channel. (photos: toomeyco.com, dorotheum.com, ragoarts.com, masterart.com, taylorandgraham.com, quittenbaum.de, macklowegallery.com, fineart.ha.com, leopoldmuseum.org)

Пишем этот пост по следам и под впечатлением от открытия выставки «Фотоискусство. От дагеротипа до искусственного интеллекта» в петербургском Манеже, на котором редакции посчастливилось побывать в компании с дорогой Наташей Крючковой и петербургским бомондом. Более 600 работ демонстрируют путь, который проделала отечественная фотография от дагеротипов, среди которых серия, подаренная Николаю I Луи Дагером (!), до произведений 2025 года: здесь и пейзажи, и портреты, и репортажи, и концептуальное фотоискусство. Хрестоматийные снимки, многие из которых мы уже публиковали здесь, и не известные нам имена, о которых теперь обязательно расскажем. Ретроспектива уникальна и по масштабу, и по кропотливости кураторской работы, благодаря которой создается цельное представление об истории российского фотоискусства… В общем, Манеж и ЦВК Бетон как всегда на высоте, и радость берет от того, что все это происходит в родном Петербурге. Мы бродили по выставке больше двух часов и могли бы остаться там до 5-го октября, но уж очень хотелось рассказать об этом событии вам, дорогие подписчики! ——— We’re writing this post just outside of St. Petersburg’s Manège in the wake of the opening of the new exhibition, Photographic Art: From Daguerreotypes to Artificial Intelligence, we were happy to attend together with our dearest Natasha Kryuchkova and the city’s beau monde. Over 600 works displayed at the exhibition trace the evolution of Russian photography, from daguerreotypes (including a series presented by Louis Daguerre to Nicholas I) to works from 2025, featuring landscapes, portraits, reportage, conceptual photography, and many other genres. The exhibition includes both iconic images, many of which we’ve already shared here, and lesser-known names we’re now eager to explore. This retrospective is unparalleled in both its scale and the extent of curatorial contributions that created a cohesive narrative of the history of Russian photography… In short, Manege and Beton have once again outdone themselves, and it’s a joy to see all this happening in our home town, St. Petersburg. We roamed the exhibition halls for over two hours and could’ve stayed there until October 5th, but we were too excited to share the news with you, dear community!

Как и обещали, постараемся внести посильный вклад в борьбу с жарой, пожалуй… В 1969 г. в СССР была издана книга «Урбанизация Севера», написанная архитектором Валентином Исидоровичем Иоппе и посвященная достижениям советской и зарубежной строительной практики в области заселения Крайнего Севера. Рисунок на обложке демонстрирует несколько архитектурных решений, в разное время предлагавшихся для Заполярья – цилиндрические дома, модульные конструкции в виде пчелиных сот и дискообразное сооружение. Последнее в качестве эксперимента было реализовано в 1972 г. в Ленинграде: там ЛенЗНИИЭП (Ленинградский зональный научно-исследовательский институт экспериментального проектирования), открывшийся в 1963 г. и служивший основным источником проектов застройки Сибири и Крайнего Севера, разработал и реализовал проект железобетонного модуля, который предполагалось использовать в качестве отдельно стоящего жилого блока или в сочетании с 2-3 другими модулями для получения более просторных квартир. Примечательно, что эллипсоидная форма, к которой, к слову, прибегал и Ральф Эрскин в своих арктических проектах, защищала дом от оседания снега, а вся конструкция, отливавшаяся на фабрике, была настолько прочной, что позволяла перемещать готовый дом не только по воздуху при помощи вертолета, но и волоком по снегу. Кроме того, при заливке бетонных деталей одновременно укладывались изоляционные материалы, а поверх них – бумага: последняя была нужна, чтобы бетон не прилипал к форме, а также чтобы упростить отделку внутренних поверхностей – их оставалось лишь покрасить в желаемый цвет, позеленее, пожалуй, раз, пользуясь словами Валентина Исидоровича, северная природа не «встречает человека солнцем и зеленью»… ——— If the heat is unbearable, here’s a little respite for you that we promised a while ago… In 1969, the USSR published a book called “Urbanization of the North”. Written by architect Valentin Ioppe, this book was an overview of the achievements of Soviet and foreign architects in making the Far North a livable place. The cover illustration features several architectural solutions proposed for the Arctic regions at different times, round houses, modular honeycomb-like structures, and a disc-shaped building. The latter was experimentally realized in 1972 in Leningrad by Leningrad Zonal Research and Design Institute (LenZNIIEP) for Experimental Projects, which had been established in 1963 to provide development proposals for Siberia and the Far North. The LenZNIIEP designed and built a reinforced concrete module intended to function as a standalone residential unit or in combination with two or three other modules when more spacious apartments were needed. The dome-like structure of this module, which was similar to Ralph Erskine’s Arctic designs, prevented snow accumulation on the roof. Also, the entire 5-ton module was pre-fabricated and appeared so robust that it could be transported not only by helicopter but also by simply dragging it across the snow. What’s more, insulation materials were embedded in the concrete during the casting process, followed by a layer of paper. The paper served to prevent the concrete from sticking to the mold and made interior finishing much easier – all one had to do was to paint the surfaces in the desired color, preferably green. As Ioppe noted, the northern nature does not "greet a person with sunshine and greenery" after all... (photos: korobkaknig.ru, Pastvu user oitru, archipostalecarte.blogspot.com, bubblemania.fr, eventbrite.ca)