Между нами, девочки

Я увидела себя в витрине Мне 52. Я увидела себя в витрине и сначала решила, что рядом тащится какая-то чужая тётка. Тёмное стекло. Пакет из аптеки в руке. Сапог на шве скрипнул. Я шагнула в сторону, и она тоже. Тут до меня дошло. Я остановилась, очки подтолкнула на переносицу, ворот пальто дёрнула. Не помогло. В стекле всё равно шла женщина с опущенными плечами, с пакетом, который тянет руку вниз. Будто не домой идёт, а смену на себе донашивает. Из аптеки я вышла злая ещё до этой витрины. Передо мной стояла бабка в платке, щурилась в бумажку и говорила в окошко: — Девушка, мне те, круглые...

Маргарита, 44 года, фармацевт первого стола в аптеке в Запсковье. Я как раз мазала крем на тыльную сторону ладони, пока касса думала над чужой скидкой. К вечеру руки после антисептика белые, как будто я не в аптеке стою, а у Виталия на мешке с штукатуркой подрабатываю. Женщина у первого стола смотрела не на монитор, а на тюбик. — Дорогой у вас. Я сразу подтянула его к клавиатуре. Она это тоже заметила. — Обычный. — Обычный? — Она сняла очки, протёрла их платком. — Это вам по работе положено? У неё...

Я полезла в сенях за тёплой кофтой. У нас с утра в коровнике сырь, сквозняк, ноги потом как не мои. Пакет зацепился за гвоздь, дёрнулся, и на пол шлёпнулась моя первая тетрадь стада. Открылась сама, пузом вверх. Я подняла, а там на первой странице сверху: «Рябка — не додаивать левую». Буквы тонкие, злые. И на слове «левую» карандаш так вдавлен, что бумага до сих пор в ямке. Мне сейчас 54. Я на этой ямке и зависла. Не то чтобы села и расплакалась. Ещё чего. Понесла тетрадь к комоду в проходной, где зеркало щёку кривит, если боком встать...

Юлия, 47. Вечером вытаскивала бельё из машинки, а телефон лежал на крышке и дрожал по мокрому пластику. Лена прислала голосовое. На три минуты уверенно. Я прижала простыню к животу, ткнула. — Юль, ты хоть живая там? Я в субботу свечки задувала, от тебя даже смайла нет. Я перекинула простыню через дверь. С неё капнуло на носок. — Лена, с днём рождения, — сказала я в пустую ванную. — Красиво. Вовремя. Молодец. Голосовое шло дальше. — Я не за поздравлением. Я не понимаю, зачем обещать и пропадать. Ты же сама в январе говорила: приеду, сходим, посидим...

Мне 50, я двадцать два года вожу троллейбус по двойке через Заречье в Туле. Видела всякое. Но иногда хватает одного щенка с рюкзаком, чтобы шея потом стояла колом полсмены. В марте, на первом круге, я застёгивала форменную куртку уже в кабине. Медконтроль прошла, чай в термосе есть, двадцать вторая ворчит своим старым железным горлом, а верхняя пуговица опять не туда легла. И в этот момент с площадки: — Тёть Там, переднюю откройте. Сказал это Егор. Имя я потом увидела на проездном, а физиономию и без того запомнила...