Между нами, девочки

Ленка размешивала деревянной палочкой зеленую жижу за 900 рублей. А у меня от раздражения дергался левый глаз. От её тяжелых сладких духов слегка свербило в носу. Овсяное молоко, порошок из японских водорослей и сироп топинамбура. Стоит эта болотная радость ровно как мой чек из Пятерочки, когда я беру по акции две подложки бедра и макароны «Макфа» на три дня. — Понимаешь, Светуль, ты всё тянешь на себе, — голос у Ленки журчал, как водопад в дорогом спа. — Ты заблокировала свою женскую энергию. Твой мужчина рядом с тобой не может раскрыться...

Записки начались в марте. Первая — аккуратная, почти каллиграфическая: «Уважаемые жильцы, вы топаете с шести утра и мешаете спать». Мы с Серёжей переглянулись. В шесть утра мы спим. Но написали ответ — вежливо, мол, постараемся...

Поезд дёрнулся и медленно покатился вдоль перрона. За окном замелькали серые столбы и грязные сугробы. Я сидела на нижней полке, вцепившись в холодный пластиковый стаканчик с чаем. Плечи как будто бетонной плитой придавило...

В феврале я лежала с температурой 38.2. Одна дома, муж на работе, дети у себя. Голова тяжёлая, в горле — наждачка, на кухне немытые кружки. Я лежала и ждала, что кто-нибудь позвонит. Не чтобы помочь — просто так...

Галя позвонила мне в воскресенье в половине одиннадцатого вечера — это у неё называется «поговорить по-быстрому» — и сказала, что я «зря себя хороню». Что мне 48, я нормально выгляжу, и вообще: зарегистрируйся в Одноклассниках, там мужики, там общение, там жизнь. Я сидела в халате, ела холодную картошку прямо из кастрюли и смотрела сериал на ноутбуке. Жизнь, в общем, и так была. Но Галю я знаю двадцать лет, и когда она говорит «там жизнь» — не перебьёшь. Зарегистрировалась. Первые три дня было даже интересно...