Между нами, девочки

Рубашка пахла кондиционером. К друзьям в гараж надевают старую футболку с пятном от шашлыка. Я это знала. Всегда знала. Сергей завязывал шнурки в прихожей, бубнил про друга, про «посидим по-мужски». Я стояла у стула и смотрела на эту свежевыглаженную рубашку. Внутри что-то медленно затягивалось в узел. Он зашёл в душ. Вода зашумела. Я взяла его телефон с тумбочки — экран с трещиной, сто раз просила поменять. Пальцы мокрые, скользят. Переписка с «Люба Салон». Открыла. Люба. Моя клиентка. Восемь лет...

Я пересчитывала мелочь у ларька, когда он подошёл. Обычный мужик, лет сорока пяти, куртка чистая, сумка через плечо. Спросил, где тут нормальный кофе, а не эта бурда. Я кивнула на автомат за углом. Там тоже бурда, говорю, но горячая. Он засмеялся. А потом посмотрел на меня внимательно, так, как давно никто не смотрел, и сказал: «Вы сами по себе. Я сразу понял. Посидите со мной?» Я не сказала, что замужем. Сорок минут на привокзальной скамейке. Кофе в пластиковом стаканчике остывал, я держала его двумя руками, будто он мог меня согреть...

В шесть утра я разогрела котлету, сунула тормозок в сумку и вышла под колокольный звон. Через сорок минут уже стояла за прилавком, протирала весы и смотрела, как у двери собирается первая очередь. Восемнадцать лет я открываю эту кассу. Восемнадцать лет смотрю на район через окошко, в которое люди просовывают рецепты, деньги и свои страхи. К обеду чай в кружке стал тёмным, котлета так и не дождалась. Народ шёл ровно: кто за давлением, кто за каплями, кто просто поговорить. Я привыкла, что половина района считает меня то ли врачом, то ли исповедником...

Я шесть лет никого не приводила. Не потому что не звали. Звали, и не раз. А потому что своя кухня, своя тишина, и никто не смотрит, как ты живёшь. А тут Павел. Сорок шесть, смеётся как мальчишка, руки тёплые. Я решила: пора. Он пришёл в субботу, с букетом и с этими жёлтыми конфетами. Я ещё у двери подумала: ну всё, сейчас начнётся. Варя вышла в коридор, посмотрела на него снизу вверх, как на постановление из школы, и выдала: — А ты мне не отец. И всё. Плакать начала тут же. Я стояла с этим букетом, как дура, и не знала, куда его деть...

Как раз доливала в суп холодной воды из-под крана, чтоб быстрее остыл, когда экран его телефона вспыхнул на столе. «Супруга❤️». С эмодзи-сердечком. Не «жена», не «Лена» — а вот так, с придыханием и сердечком. Константин пять минут как ушёл в магазин за хлебом, и его древенький «Самсунг» остался лежать экраном вверх аккурат рядом с хлебницей. Мне сорок два. За спиной — бывший муж, его свадебное фото и шесть лет «я сама». Дочь-первоклассница спит в соседней комнате. А на моей кухне чужой телефон светится сердечком...