Между нами, девочки

В ушах ещё стоит. После восьми часов «Альфа-Банк, Юлия, чем могу помочь» гарнитура оставляет в черепной коробке вакуумный гул — будто где-то на сороковой линии висит клиент, которого нет. Я сдёрнула гарнитуру в шесть вечера, а сейчас без пятнадцати восемь, и я стою перед витриной салона связи на Ленинском. Мне сорок семь. Стекло заляпанное, внутри — светодиодные панели и пластиковые стойки с айфонами. Раньше здесь был «Связной», потом «Евросеть», теперь что-то жёлтое с идиотским названием. Я впахивала в этом же салоне в две тысячи третьем...

Суббота, половина одиннадцатого. Я вышла во двор вытряхнуть крошки из тостера — просто чтобы не сидеть в кухне, где чайник опять выкипал впустую, и встала у крыльца с этим дурацким поддоном в руке. И увидела её. Свекровь стояла у моей верёвки, натянутой между яблоней и гаражом, и развешивала бельё. Синий пластиковый таз у её ног, в нём ещё мокро темнели сложенные простыни. Она не услышала, как я вышла — ветер хлопал форточкой, где-то на соседнем участке гудела бетономешалка. Я сделала два шага, гравий хрустнул под тапками, она обернулась...

Я стояла у раковины и мыла яблоки, когда вода вдруг стала слишком тёплой. Крутанула кран в холодную сторону, а мне всё равно жарко. По шее потекло, под грудью сразу мокро. Мне 49. Будто я не из магазина пришла с двумя пакетами, а мешки таскала. Я опёрлась ладонями о мойку и подождала. На подоконнике лежал чек из аптеки. Цитрамон, пластырь, какие-то таблетки от головы, которые фармацевтша сунула «на всякий случай». Рядом пакет из «Пятёрочки»: молоко, батон, влажные салфетки, кошачий корм. Обычный вечер...