— Проезд закрываем. Замок мой, кому надо — тот попросит. Арина держала столбик обеими руками, пока её сын прикручивал к нему скобу. Второй столбик уже стоял, свежая краска блестела на солнце. Между столбиками на асфальте лежала цепь — толстая, в палец, с новеньким навесным замком. Ангелина как раз спускалась с ведром к контейнерам. Она поставила ведро, вытерла руку о джинсы и подошла ближе. — Арин, а это что? — Это порядок, — Арина выпрямилась и убрала волосы со лба запястьем. — Достали. Вчера опять чужая машина всю ночь под окнами стояла...
Наталья Пестова
— Все так копают, не выдумывай. Запах на кухне измерили без него
— Так это ты свою времянку к забору придвинула, а теперь я крайний. Андрей стоял по ту сторону сетки со шлангом в руке. Вода шла в бочку тонкой струйкой, и смотрел он в бочку. Евгения в это время шла вдоль межи с лопатой на плече и ведром извести в руке. Она поставила ведро, воткнула лопату в землю и вытерла ладонь о фартук. — Времянка стоит здесь дольше, чем твои кольца, Андрей. Двенадцатое лето. — И что? — И то, что от неё до твоей ямы три метра. Я померила рулеткой. Полтора у меня до сетки и полтора у тебя...
Тепловизор показал сырость в общей стене раньше, чем соседка её признала
— У меня сухо, Зой. Хоть языком проверь. Клавдия придерживала дверь локтем и говорила это третий раз за лето, слово в слово, будто с бумажки. Час назад Зоя сидела на корточках у плинтуса в маленькой комнате. Ногтем поддела отошедший угол обоев — бумага снялась мягко, как размокшая этикетка, и под ней открылось чёрное: мелкая рябь, похожая на пепел. — Клавдия Петровна, я не ругаться пришла. Я прошу вас посмотреть у себя под мойкой. — Нечего у меня смотреть. Плитка три года лежит как новая, пол сухой...
Председатель провёл трубу через её грядки, а платить за них стало товарищество
— Ну не по воздуху же её тянуть, Виктория Павловна. Полметра шириной, потерпите до конца сезона. Ковш как раз пошёл вниз и вынул из земли ком с усами клубники. Усы были живые, зелёные, свисали с железа и качались. Виктория поставила на дорожку сумку с рассадой перца и пошла вдоль траншеи, считая шаги. Сорок шагов. Поперёк всего участка, от калитки до задней межи. Ровная чёрная полоса, а по краям — вывернутая наизнанку глина, которую она четыре года подряд закрывала привозным грунтом, мешок за мешком...
Сосед сверху уверял, что я не звонила. В журнале три моих заявки.
— Анжел, ну какой залив? У тебя пятно на потолке с весны висит. Я его ещё в мае видел, когда стиралку тебе таскал. Анжела стояла на стремянке с фонариком и светила в угол комнаты, где по потолку расплылся коричневый круг. Круг был мокрый. Она прижала к нему ладонь, подержала и повернула её к соседу. — Потрогай, Демьян. С весны так не мокнет. Демьян руки из карманов не вынул. Посмотрел мимо неё в окно, на тополь. — У меня сухо. Я утром смотрел. — У тебя над этим углом мойка. — И что? Мойка у всех...
