Memoria. Из Петербурга

Расскажу на примере библиотеки, потому что сама там работала. Но думаю, что у рядовых музейщиков и сотрудников Домов культуры ситуация похожая. Важное уточнение: до пенсии мне ещё далеко. В отличие от Бондарчук, на библиотекаря я не училась. Но мне всегда нравилось бывать в библиотеках. Книжные стеллажи от пола до потолка – как стены: создают ощущение крепости. Тишина и покой. Как будто внутри можно спрятаться от всех несчастий мира. Конечно, это иллюзия. Библиотека – госучреждение, книга – единица хранения...

В первой части своего читательского дневничка я назвала Светлану Аллилуеву героиней тру-крайма. Потому что каждая книга её мемуаров содержит элементы этого жанра. В книге «Двадцать писем другу» звучит знаменитая фраза Берии: «Хрусталёв, машину!» Описание последних часов жизни вождя подробное и зловещее. Вторая книга, «Только один год», посвящена эпохальному 1967-му. Здесь разворачивается шпионский детектив: дипломатические игры на фоне 50-летия Октября, побег из Дели, приют в швейцарском монастыре, тревожные звонки из Москвы...

Часто туристы приезжают на Московский вокзал и выходят на Невский. Здесь всегда толпы (кроме серых холодных дней, которые очень идут Петербургу). Из-за потока машин сложно разговаривать да и просто идти рядом. Цепляются зазывалы. Всучивают флаеры. В простеньких кафе у вокзала просят милостыню. На Лиговском спокойнее, но посмотреть особо нечего. «Адское торжище», огромный торговый центр на букву Г, перестал быть местом паломничества. Лофт-проект «Этажи» всё ещё манит подростков, но по-моему превратился в филиал Апрашки...

10 февраля 1890 года родился Борис Леонидович Пастернак. Удивительный поэт, профессиональный философ... и икона советской интеллигенции. Не случайно Новосельцев выбрал для декламации именно его стихотворение: знал, что Людмила Прокофьевна «тётка умная», но не сентиментальная, поэтому, скажем, Эдуард Асадов не подойдёт. Борис Пастернак не раз подвергался жёсткой критике в советской печати, а про травлю из-за вручения Нобелевской премии, наверное, слышал каждый. И всё же его положение по сравнению с другими литераторами было исключительным...

Представьте, что героиня тру-крайма сама села за клавиатуру и написала свою версию событий. Она не дилетант, а филолог, поэтому её рассказ увлекает. Событий и лиц в нём очень много, всё повествование – целых четыре книги, как в эпопее «Война и мир». Только наша писательница ничего не «выдумала»: она вот так прожила свою жизнь. 28 февраля исполнится 100 лет со дня рождения Светланы Аллилуевой. Но я не подгадывала к юбилею: книга «Двадцать писем к другу» давно лежала в отложенных. Чуть раньше я прочла роман Ольги Трифоновой «Единственная» (2001), про жену Сталина Надежду Аллилуеву...