Мемория. Записки из Петербурга

Читатели убывают, а вот писатели — прибывают! Такая в мире тенденция. Люди долго учатся, платят за писательские курсы, создают правильные условия (как отмечала Вирджиния Вулф, у каждой писательницы должны быть средства и своя комната). Кажется, придуманы готовые рецепты — бери да делай. Становись писателем. Облегчить вход в литературу помогает и то, что сейчас нет единой арены, где соревнуются между собой литературные тяжеловесы и новички. Можно работать в своём жанре: писать фэнтези или young adult (книги для «молодых взрослых»)...

Не любить Пастернака отваживаются единицы – только бунтари вроде Михаила Елизарова. А вот в отношении других известных литераторов формула «не читал, но осуждаю» работает чётко. Разбередила мне душу статья на любимом дзен-канале «Дракон старой гвардии»...

Режиссёр, драматург, педагог и основатель театра. Редкий пример того, как неудачливый актёр на периферии стал признанным мастером. Николая Владимировича не стало 2 марта. 5 марта состоялись похороны. Я не раз видела спектакли «Коляда-театра» – и в Екатеринбурге, и на гастролях...

В 2015 году в Третьяковской галерее открылась выставка, которой суждено было стать мемом. «Девочка с персиками» и другие хрестоматийные портреты Валентина Серова неожиданно вызвали ажиотаж. Я совсем не знаток искусства, родилась и выросла в маленьком городке...

Объясню: я не сидела, скрючившись у ноутбука. Это был показ немого кино с живым тапёром. В большом зале кинотеатра «Родина» пианист Никита Арефьев два часа аккомпанировал картине Альфреда Хичкока «Жилец». Хотя я люблю всё «старенькое», понимаю, что во все времена люди нуждались в деньгах, а потому писали и снимали халтуру. Но есть вещи подлинные, которые нисколько не устаревают. Конечно, сказать про немое кино, что оно не устарело, можно с большой натяжкой. Вначале, когда видишь движения губ актёров, по привычке ждёшь, что услышишь реплику...

Расскажу на примере библиотеки, потому что сама там работала. Но думаю, что у рядовых музейщиков и сотрудников Домов культуры ситуация похожая. Важное уточнение: до пенсии мне ещё далеко. В отличие от Бондарчук, на библиотекаря я не училась. Но мне всегда нравилось бывать в библиотеках. Книжные стеллажи от пола до потолка – как стены: создают ощущение крепости. Тишина и покой. Как будто внутри можно спрятаться от всех несчастий мира. Конечно, это иллюзия. Библиотека – госучреждение, книга – единица хранения...

В первой части своего читательского дневничка я назвала Светлану Аллилуеву героиней тру-крайма. Потому что каждая книга её мемуаров содержит элементы этого жанра. В книге «Двадцать писем другу» звучит знаменитая фраза Берии: «Хрусталёв, машину!» Описание последних часов жизни вождя подробное и зловещее. Вторая книга, «Только один год», посвящена эпохальному 1967-му. Здесь разворачивается шпионский детектив: дипломатические игры на фоне 50-летия Октября, побег из Дели, приют в швейцарском монастыре, тревожные звонки из Москвы...

Часто туристы приезжают на Московский вокзал и выходят на Невский. Здесь всегда толпы (кроме серых холодных дней, которые очень идут Петербургу). Из-за потока машин сложно разговаривать да и просто идти рядом. Цепляются зазывалы. Всучивают флаеры. В простеньких кафе у вокзала просят милостыню. На Лиговском спокойнее, но посмотреть особо нечего. «Адское торжище», огромный торговый центр на букву Г, перестал быть местом паломничества. Лофт-проект «Этажи» всё ещё манит подростков, но по-моему превратился в филиал Апрашки...

10 февраля 1890 года родился Борис Леонидович Пастернак. Удивительный поэт, профессиональный философ... и икона советской интеллигенции. Не случайно Новосельцев выбрал для декламации именно его стихотворение: знал, что Людмила Прокофьевна «тётка умная», но не сентиментальная, поэтому, скажем, Эдуард Асадов не подойдёт. Борис Пастернак не раз подвергался жёсткой критике в советской печати, а про травлю из-за вручения Нобелевской премии, наверное, слышал каждый. И всё же его положение по сравнению с другими литераторами было исключительным...

Представьте, что героиня тру-крайма сама села за клавиатуру и написала свою версию событий. Она не дилетант, а филолог, поэтому её рассказ увлекает. Событий и лиц в нём очень много, всё повествование – целых четыре книги, как в эпопее «Война и мир». Только наша писательница ничего не «выдумала»: она вот так прожила свою жизнь. 28 февраля исполнится 100 лет со дня рождения Светланы Аллилуевой. Но я не подгадывала к юбилею: книга «Двадцать писем к другу» давно лежала в отложенных. Чуть раньше я прочла роман Ольги Трифоновой «Единственная» (2001), про жену Сталина Надежду Аллилуеву...