Медицинский переводчик Виталий Деньгин

В классической латыни fala было чисто функциональным словом: осадная башня, помост для метательных орудий, временное возвышение для практических нужд. Никакого символизма, никакого ритуала. Слово fala, вероятно, имеет этрусское происхождение — это один из тех древних корней, которые римляне унаследовали от предшественников, не задумываясь о его глубоких истоках. Но Средневековье и барокко превратили смерть в публичное зрелище — и для этого зрелища понадобилась сцена. Та же деревянная платформа стала обслуживать два противоположных сценария: казнь и погребение. Здесь важно одно обстоятельство...

В русском языке слово бинт появилось в первой половине XIX века из немецкого Binde — «повязка, галстук», от глагола binden («завязывать, связывать»). Этот германский корень восходит к праиндоевропейскому *bʰendʰ-, от которого также произошли английское bind и готское bindan. То есть бинт буквально означает «то, чем связывают». Но самое интересное начинается, когда мы смотрим на романские языки. В итальянском для бинта используется fascia — от латинского fascia («полоса ткани, повязка»). От этого же корня произошёл анатомический термин фасция (соединительнотканная оболочка мышц). А в испанском...

? В русском языке слова «топка» (печь, часть печи) и «топика» (раздел медицины и риторики) звучат почти одинаково. Это может создать ложное впечатление, что они родственники. Но этимология здесь, как обычно, обманывает: за созвучием стоят два совершенно разных корня, и путать их — значит рисковать точностью диагноза. Топка происходит от глагола «топить» (печь), которое восходит к праславянскому корню, связанному с идеей «теплый» и «испускать пар». В этимологическом словаре Фасмера «топить» связывается с «тёплый» через чередование гласных. Родственники: «топлёное молоко», «топлёное масло». Здесь всё о тепле, огне и нагреве...

Что общего между свидетелем в суде, мужскими яичками и анализом крови? В русском языке слова «тестимони», «тестес» и «тест» звучат почти одинаково, и невольно возникает мысль об их родстве. Но этимология здесь, как обычно, обманывает: три слова, три корня, три совершенно разные истории. Начнём со свидетеля. Латинское testis означало «свидетель» — человека, который стоит рядом и подтверждает факт. От него произошло testimonium («свидетельство, доказательство»), а через французский — английское testimony. А теперь внимание: тем же словом testis римляне называли мужские яички. Почему? Потому что они «свидетельствовали» о мужской зрелости и потенции...

Праиндоевропейский корень *māter- («мать») дал в латыни целое древо значений, которые на первый взгляд не связаны с материнством. Латинское māter — это «мать». Но от него же происходит mātrīx — «матка», «источник», «список» и, наконец, «матрица». От того же корня — māteria («вещество, материал»). Логика здесь в идее первоосновы: мать — источник жизни, матрица — форма, из которой отливают, материя — то, из чего всё состоит. В латыни корень māter- стал означать не только «родительницу», но и «первоначало» — основу, из которой возникает что-то новое. В славянских языках этот же корень пошёл по другому пути...