Медицинский переводчик Виталий Деньгин

? В медицинском русском есть три слова-близнеца: целом (вторичная полость тела), цель (предмет стремления) и целость (состояние неповреждённости). Они звучат почти одинаково, но их этимологические паспорта выданы в разных странах и в разные века. Целом — греческий гость от корня koilos («полый, пустой»), тот же корень у coeliacus (целиакия). Цель пришла через польское cel из немецкого zil («мишень для стрельбы») и связана с английским till («до, по направлению к»). Целость — исконно славянская, от праславянского cělъ («здоровый, неповреждённый»), родственная английскому whole (целый) и health (здоровье)...

В интервью «Коммерсанту» ко Всемирному дню астмы академик Александр Чучалин сказал: «Врачи стали выделять это заболевание более 300 лет назад. <…> Сам этот термин ввел еще Гиппократ, с древнегреческого он переводится как "тяжелое дыхание, удушье"» (https://www.kommersant.ru/doc/8635330). На первый взгляд здесь есть противоречие: если термин ввел Гиппократ в IV веке до н. э., почему астму как болезнь начали выделять только 300 лет назад? Ответ кроется в истории превращения симптома в диагноз. Слово «астма» — действительно древнегреческое. Оно происходит от глагола «ἀάζειν» (aazein), что означает «дышать с открытым ртом, задыхаться»...

Начнём с того, что бьёт в голову буквально. Греческое слово «висок» — κρόταφος (krotaphos) — происходит от глагола κροτέω (kroteo), «стучать», «ударять». Висок для грека — место, где ощущается пульсация крови. При гневе или страхе височная артерия начинает отчётливо стучать под кожей. Греки назвали часть головы не по внешнему признаку, а по внутреннему ощущению — по тому, что там происходит. Латинское «висок» — tempus (tempora) — восходит к корню *ten- («тянуть, натягивать»). Здесь акцент на статике: кожа на виске тонка и туго натянута на кость. Но латинское tempus — омоним. Тем же словом римляне называли время...

Для российского врача, привыкшего к фонетически стройному русскому языку, омофония английского может стать источником реальных затруднений при восприятии медицинской лексики на слух. Например, английские термины ileum (подвздошная кишка) и ilium (подвздошная кость) звучат абсолютно одинаково и разводятся только контекстом. В классической латыни, языке анатомической номенклатуры, также встречается осознанная омонимия, но наиболее показателен для понимания механизма пример слова musculus, означавшего одновременно «мышца» и «маленькая мышь»: римские анатомы закрепили сходство сокращающегося бицепса с бегущей мышью в единой языковой форме, экономя на создании нового слова...

Солнце светит само, жарко и жёлто. Луна отражает чужой свет — холодно, бело и мягко. Эту пару древние перенесли на два металла. Золото — солнечное, серебро — лунное. И это не просто поэзия. За этим стояла целая медицинская система. Латинское aurum («золото») происходит от праиндоевропейского корня aus- («светить, гореть, сиять»). Оттуда же — aurora («утренняя заря»). Русское «золото» — из праславянского zolto, восходит к корню ghel- («жёлтый, золотистый»). Солнце. Латинское argentum («серебро») — от корня arg- («блестеть, сиять белым»). В античности серебро прямо называли «лунным металлом» — латинское luna («луна») дало прилагательное lunare («серебряный»)...

Начну с загадки. В русском языке есть слово «пластырь». Оно родственно испанскому plata («серебро») — оба восходят к латинскому plattus («плоский»). Пластырь плоский. Серебро плоское (в виде монеты). Но попробуйте объяснить русскому человеку, что «пластырь» и «серебро» — родственники. Не получится. Слишком разный смысл успел нарасти поверх за тысячи лет. Теперь про латинское argentum. Его корень — праиндоевропейский arg- («блестеть, сиять»). Древние смотрели на серебро и видели белый свет. От этого корня родилось греческое argyros, а от него — медицинские термины: аргирия (отложение серебра в...

В русской денежной системе когда-то соперничали два слова. «Деньга» — от тюркского tenge, звонкая монета, которая дала название целой стране — Казахстану (современный тенге). А «копейка» — от «копья», всадник с копьём на серебряном кружке. Деньга была крупнее, весомее, древнее. А копейка появилась как её младшая сестра, мелкая разменная монета. Уже в XVI веке в самом названии сидел уменьшительный суффикс, который говорил: эта монета маленькая. Спустя сто лет копейка отправилась в Европу. В 1669 году её зафиксировал немецкий язык, позже — английский, в 1806 году — французский. Немецкая поговорка...

С 1 марта в России заработал федеральный регистр хронических заболеваний, и сахарный диабет включён в этот перечень. Однако, как отмечают врачи и пациенты, без связи с системой лекарственного обеспечения регистр останется лишь базой данных, потому что одна статистика не лечит. Даже при очень хорошей организации медицинской помощи эффект ограничен, если вокруг сформирована среда, способствующая развитию диабета. Точки питания на каждом шагу, фастфуд на уровне глаз ребёнка в школьной столовой, сладкая газировка дешевле воды. В мировой практике с этим борются не только запретами, а в первую очередь политикой мягкого подталкивания к более здоровому выбору...

Часть первая. Одна буква, которая режет или сращивает Представьте: вы в операционной. Хирург просит оценить «аппозицию краёв раны», а вы слышите «апозицию». Разница — одна согласная. Но именно она отличает плотное, надёжное смыкание тканей от их раздельного, почти случайного соположения. В латыни «appositio» — это приложение, наращивание, тесный контакт. Две «п» здесь работают как фиксирующий шов: удерживают, соединяют, не дают разойтись. «Apositio» же — плод приставки «a-», обозначающей отделение. Это щель, зазор, тот самый диастаз, который любой врач назовёт проблемой. Так один звук в вашем слове фактически задаёт направление: к выздоровлению или к осложнению...

В ночь на 2 июля 1904 года Антон Павлович Чехов, находясь в немецком курортном городке Баденвайлер, попросил пригласить врача. Прибывшему доктору он сказал по-немецки: «Ich sterbe». Я умираю. Затем взял бокал шампанского, выпил до дна, перевернулся на левый бок и замолчал навсегда. «Ich sterbe» — эти слова стали его последними. И в них, сам того не зная, Чехов произнёс не только свою смерть, но и дальнее родство двух языков — русского и немецкого. Потому что русская «скорбь» и немецкое «sterben» — не просто случайные созвучия. На уровне древних корней они — родственники. В немецком языке sterben — «умирать»...

В медицинской терминологии часто кажется, что любое созвучие указывает на родство. Возьмем русское слово «сито» и греческий корень σῖτος (sitos), означающий хлеб, пшеницу, пищу. Звучат они почти одинаково, и напрашивается вывод: раз сито используют для муки, а мука нужна для хлеба, то и слова должны быть родственниками. Русское «сито» восходит к праславянскому корню, связанному с глаголом «сеять». Его родственники — литовское sijoti (просеивать) и даже древнегреческое ἠθμός (ēthmos), означавшее как раз сито или решето. А вот греческое σῖτος («хлеб») принадлежит к догреческому субстрату и не имеет с русским «ситом» ничего общего...

Вчера на приёме парень, раздеваясь для флюорографии, усмехнулся: «Сейчас буду наг, как значок кроссовок Nike». Я сначала отмахнулся, а потом зацепился за язык. Nike — это же богиня победы Ника, при чём тут голый? Ни при чём. Просто в английском слове «naked» ему послышался родной «нагой». И знаете, он был прав на тысячу процентов, просто не знал, насколько глубоко. Русское «нагой», английское «naked», латинское «nudus» (отсюда «нудизм») и греческое «γυμνός» (gymnos, откуда «гимнастика» и «гимнофобия») — на первый взгляд просто набор случайных созвучий. Но лингвисты давно восстановили их общего...