Он резко проснулся, точно кто в бок толкнул. Глянул на небо, пытаясь определить время, но не смог. Солнце скрылось за плотным облачным покровом, пока он отдыхал. Макар снова прошёлся до ручья, напился воды. Он чувствовал себя немного отдохнувшим и готовым продолжать путь. Надо максимально использовать оставшийся день и попробовать добраться до припаркованного у кедра «Патриота». Если идти достаточно быстро и нигде не задерживаться, шанс есть. Тогда он заведёт машину и будет гнать что есть сил, как тот манси из сказки, убегающий от злобного духа.
Мужчина закинул за спину сильно полегчавший рюкзак и быстро зашагал прочь, ориентируясь по одному ему известным меткам.
*
– Иттерма. Кукла мёртвых, – после его слов в избе наступила тишина, оттого его слова прозвучали особенно зловеще.
Первой эту тишину нарушила Кристина:
– Чего? Какая кукла?
– Макарыч, – вступил следом за ней Теля. – Ты чего всех на ночь глядя пугаешь?
– Я не пугаю, – ответил Макар. – Сказал, как есть. Иттерма делают, когда умирает человек, чтобы его душа не блуждала по земле, а жила в кукле до тех пор, пока снова не воплотится в новорождённом. Зря вы, ребята, святилище разворошили. Нехорошо это. Неуважительно как-то.
– Ну, во-первых, я случайно, – ядовито оправдалась Кристина, восприняв его слова на свой счёт. – Во-вторых, дом всё равно давно уже заброшен. Кого тут оскорблять или обижать?
Макар вздохнул, осознав, что бесполезно спорить с той, которая идёт по жизни с девизом: «Женщина всегда права». Растерянно повертел иттерма в руках, осторожно отложил в сторону и снова занялся огнём.
Зловещее очарование момента было окончательно утеряно. Спутники Макара заинтересованно обступили лежащую на полу куклу. Вертели в руках, разглядывая со всех сторон, передавали друг другу.
– Ой, смотрите, а здесь монетка! – воскликнула Кристина.
Макар неодобрительно покосился на девушку, успевшую из праздного любопытства почти разоблачить иттерма.
– Да, действительно, – подтвердил стоящий рядом Егор. – Рубль чеканки тысяча девятьсот двадцать четвёртого года. Ничего себе! Между прочим, в нём восемнадцать грамм серебра должно быть. Если он настоящий, конечно.
– Да?! – Кристина принялась воодушевлённо ковырять монетку, пытаясь высвободить её из дерева. – Можно же коллекционерам показать и узнать, настоящая она или нет.
Макар не выдержал. Подошёл и грубо вырвал иттерма из рук девушки.
– Эй, ты чего? – возмутилась она.
– Не трогай. Эта монета – сердце иттерма. Без него душа не сможет переродиться, значит, будет бродить по земле и мстить живым. Я уже говорил, нужно иметь хоть какое-то уважение к тем людям, что здесь жили когда-то. К их вещам, их дому.
– Глупое суеверие, – пожала плечами Кристина. – Может, я не собиралась ничего забирать. Просто хотела рассмотреть получше. Мне не каждый день старинные монеты попадаются.
Макар ничего ей не ответил. Молча отнёс куклу в мули-пал и вернулся к чувалу.
*
Из-под ног рыжей тенью выскочила белка, взметнулась ввысь по стволу, прострекотала что-то раздражённо. Макар не обратил внимания. Слишком был погружён в собственные мысли.
Серый день не давал возможности следить за временем. Сколько его ещё осталось? Как долго он в пути? Если бы деревня, оставшаяся далеко позади, была жилая! Если бы её согревало тепло горящих чувалов и живущих в ней людей, зло отступило бы уже, утратило свою силу, превращаясь просто в груду старого тряпья. Но люди не жили там слишком долго. Спасительное тепло очагов давно уже остыло.
А если бы у него была та злополучная серебряная монета, возможно, он смог бы откупиться от идущего за ним по пятам зла. Если бы… Как много этих «если бы» решило и его судьбу, и судьбы всех остальных.
*
Переночевали они без особых происшествий. Кристина затеяла было капризничать, что в избе слишком дымно от топящегося чувала, но Егор эту выходку сразу пресёк, предложив самым нежным и больше всех недовольным поставить на улице палатку и спать на свежем воздухе. На том разговор и закончился. Быстро разлеглись по спальникам и вскоре изба наполнилась сонным дыханием уставших людей.
Не спалось только Макару. Он ещё долго лежал, глядя во тьму, слушая ровное дыхание спящих и тихую возню мышей где-то по углам. И только под утро его сморил недолгий, но очень яркий сон. Приснился ему шаман-манси в расшитой малице, с огромным кожаным бубном и серебряной монетой во лбу. Он сидел на вершине огромного кедра и пристально смотрел на Макара. И было от его молчаливого укоряющего взгляда как-то жутко.
Утром путники спешно позавтракали и двинулись дальше, не желая терять ни минуты светлого времени. Никому из них в голову не приходило даже, что эта ночь под крышей старой мансийской избы – последняя спокойная ночь.
За день они прошли приличное расстояние. Макар не ожидал, что с фифой в нагрузку они преодолеют больше десятка километров. До Гусиного озера оставалось примерно столько же, когда они решили остановиться на ночлег. Выбрали относительно ровное место, поставили палатку. Поужинали у костра и легли спать без лишних разговоров.
А ночью пропал Теля. Макар слышал сквозь сон, как тот выбирается из спальника, расстёгивает полог, бормоча что-то себе под нос. Затем, уже снаружи до него донеслись шорохи и треск веток: Антон искал место, чтобы облегчиться. В какой-то момент он коротко вскрикнул, видимо, оступившись в темноте, потом наступила тишина. «Надеюсь, он сможет найти обратный путь к палатке», – подумал Макар и снова провалился в сон, не дождавшись возвращения друга. Усталость оказалась сильнее дружеской солидарности.
Утром, проснувшись раньше остальных, мужчина обнаружил, что спальник Тели по-прежнему пустует. Сразу поднимать тревогу он не стал, решив, что лишняя суета ему ни к чему. Вышел из палатки, осмотрелся по сторонам в надежде найти друга поблизости, а не найдя, отправился на поиски.
Разведчик из Тели вышел бы никакой. Место, где ночью тот вломился в чащобу, было заметно невооружённым глазом по надломленным веткам кустов и деревьев. Макар осторожно раздвинул переплетение смятых ветвей, шагнул вперёд, на коричневатый ковёр хвои, осыпавшейся со старой ели. Нахмурился, глядя себе под ноги, потом и вовсе присел на корточки, присматриваясь к следам на земле. Заметил след ботинка, отпечатавшийся у толстого узловатого корня, а дальше хвою словно взбили, содрав верхний слой иголок. Создавалось впечатление, что кто-то волок здесь что-то тяжёлое.
– Теля! – негромко позвал Макар. – Антоха, ты где?
Ответа не было. Лес стоял угрюмый и молчаливый, точно хранил какую-то тайну. Макар прошёлся вдоль странного следа волочения, тянущегося до зарослей молодого сосняка и ныряющего прямо под пышные тёмно-зелёные ветви. На нижней, почти у самой земли виднелся какой-то предмет. Макар дотянулся, снял с сосновых иголок обрывок ситцевой ткани, ветхой и сильно выцветшей, точно прошедший рядом с сосняком был одет в старую сильно поношенную рубашку. «Не прошедший рядом, а проползший под ветвями», – поправил сам себя мужчина, присаживаясь на корточки и заглядывая под сосновые ветви. След уходил куда-то вглубь непролазных зарослей, терялся в лесном сумраке.
*
Планы резко поменялись. По расчётам Макара они должны были к вечеру дойти до Гусиного озера, но на самом деле первую половину дня потратили на поиски пропавшего Антона. Тщательно обшарили ближайшие окрестности. Точнее, поисками занимались только мужчины. Кристина, едва узнав, что друг сердечный пропал, впала в истерику. Сначала голосила и требовала, чтобы кто-нибудь что-нибудь сделал. Потом, получив от Макара оплеуху, замолкла и уселась на бревно возле палатки, шмыгая носом и всхлипывая.
– Сиди здесь и жди, – сказал притихшей девушке Макар. – Вдруг Антон вернётся, пока мы его ищем. Тогда оба дождётесь нашего возвращения.
На самом деле в самостоятельное возвращение Тели он не верил ни на йоту. Просто хотелось занять девицу хоть чем-то во избежание дальнейших истерик. Пусть сидит и ждёт. Вроде и не мешает им, и при деле находится.
К середине дня стало ясно, что такими скромными силами Антона им не найти. Нужно было двигать в обратном направлении за подмогой. Хотя бы до ближайшего жилого мансийского посёлка. Манси прирождённые охотники и следопыты, и собаки у них обучены след брать. Но едва мужчина обмолвился, что самостоятельные поиски продолжать бесполезно и нужно возвращаться за подмогой, как Кристина снова заистерила:
– Мы что, собираемся бросить его здесь? Оставим вот так одного и уйдём? Вы вообще подумали, как он будет здесь один, ночью?
– А ты что предлагаешь? – раздражённо огрызнулся на неё Леонид. – Мы его с самого утра ищем. Больше пяти часов уже прошло. Пока не нашли. У тебя есть какие-то предложения?
Кристина, не ожидая наезда, захлопала ресницами и таки вскоре мучительно родила новую мысль:
– Надо, чтобы кто-то остался у палатки. Что, если Антоша вернётся, а нас нет? Что ему тогда делать? Значит, надо, чтобы кто-то остался, жёг костёр, звал его. Ждал возвращения, понимаете?
– Хорошее предложение, – ехидно одобрил Лёня. – Останешься?
– Чего? – не сразу поняла его злую иронию девушка.
Леонид склонился к ней и, как глупому малышу, медленно повторил:
– Хорошее предложение, говорю. Кто предложил, тот и остаётся. Ага?
– Лёнь, ты погоди на девушку наезжать, – остудил его Егор. – Я думаю, она дело говорит. Предлагаю нам разделиться. Вы с Макаром пойдёте обратно, за помощью. А мы с Кристиной останемся. Разделим вещи, вы возьмёте самое необходимое, а всё лишнее оставите здесь. Если Антон найдётся после вашего ухода, нам придётся ждать вашего возвращения втроём. Как вам такой план? А, Макар?
Макар одобрительно кивнул, упаковывая в рюкзак самое необходимое для обратного пути. Он уже в глубине души сожалел, что они ухлопали бóльшую часть дня на самостоятельные поиски. Ну какие из них следопыты? Пять часов только зря потеряли. Скоро дневной свет, тусклый из-за плотных облаков, начнёт меркнуть. Стемнеет гораздо раньше, чем ясным днём, а значит, времени для движения назад у них до обидного мало.
Без палатки и при минимуме вещей идти было гораздо легче, но уйти далеко у них не получилось. Через пару километров путь им преградила высокая лиственница, увешанная, как казалось издалека, каким-то тряпьём. Когда они разглядели, что это было за тряпьё, Леонида скрутил рвотный позыв. Он поспешно отвернулся и, судорожно согнувшись пополам, расстался с остатками завтрака. Макар прикрыл глаза и несколько раз глубоко вдохнул, пытаясь унять противное трепыхание в желудке, хотя открывшийся вид внушал тошнотворный ужас.
Метрах в двух над землёй, наколотое на обломанные сучья дерева, висело тело человека. Точнее, всё, что от него осталось: полностью выпотрошенное туловище без рук и ног. Те были отдельно закинуты повыше. Внутренности тоже кто-то развесил по ветвям подобно жутковатым ёлочным игрушкам. Одно лишь воспоминание об этом зрелище уже вызывало рвотный позыв, но Макар приложил все усилия и сдержал его. Покачиваясь, отошёл в сторону и грузно опустился на старое, давно упавшее дерево. Рядом с ним, отблевавшись, опустился Лёня, тяжело дыша и вытирая рот рукавом штормовки.
– Что это? – сипло спросил он. – Это кто такое мог сделать? Какой зверь?
– Не знаю, – честно ответил Макар, понимая, что ни зверю, ни человеку сделать такое не по силам.
Под ложечкой сосало так, что мужчина сгорбился, чтобы немного унять эту боль. Он судорожно сглотнул подступивший к горлу комок и выдавил:
– Это Теля… Антоха…
Леонид судорожно втянул носом воздух, явно готовясь извергнуть из себя новую порцию блевотины, но рыгнул и на этом успокоился. Выругался хриплым шёпотом и спросил:
– Что нам делать?
Макар дёрнул головой, точно муху отгонял, сглотнул снова подступивший к горлу ком и ответил:
– Надо возвращаться к остальным. Они не знают об опасности. И о том, что Антона ждать бессмысленно уже. Переночуем на месте. Выставим дежурных на ночь. А завтра, только рассветёт, уйдём отсюда нахрен. Другим путём уйдём, чтобы больше эту мерзость не видеть…
Сохранять видимость самообладания давалось ему с большим трудом. В голову лезли жутковатые мансийские сказки о менквах, глуповатых, но обладающих недюжинной силой лесных великанах. «Ерунда, – сердито урезонил Макар собственные мысли. – Нет никаких менквов. И не время сейчас сказки вспоминать. Надо постараться выжить и выбраться из леса. А с произошедшим пусть следствие разбирается».
Преодолевая слабость в ногах, Макар поднялся на ноги, сунул в карманы куртки трясущиеся руки, чтобы не показывать, насколько ему самому страшно. Лёня, бледный и жалкий, поднялся следом. Его покачивало от пережитого, но взгляд уже прояснился.
#хоррор #мистика #страшныйрассказ #страшнаяистория #страшнаяисториянаночь #страшное
Отблагодарить автора за истории:
Юмани 410011638637094
Сбербанк 2202 2056 7661 0808