Два дня спустя Анна снова сидела в кабинете следователя Панкратовой. Бывшая одноклассница позвонила ей и предложила встретиться.
Проверив, по просьбе Бугровой Дарью Романовну, она выяснила, что мать Макара была воровкой со стажем и неоднократно отбывала наказание в местах лишения свободы.
Ирина положила перед приятельницей досье на свекровь и параллельно вкратце стала рассказывать ей содержание копий документов:
— Первый раз она попалась в семнадцать лет, будучи беременной, между прочим. Промышляла в общественном транспорте: трамваях, троллейбусах и автобусах — «чистила» кошельки.
— Вот это да, — протянула Анна.
— Да. А рожала она, когда была под следствием, и сразу написала отказ от ребенка, — продолжила Ирина.
— Прямо в роддоме, что ли?
— Ну, да. Потом у нее было много «ходок». Много лет Дарья Романовна работала в паре с рецидивистом Трифоновым... У них была отработана схема: она отвлекала людей, а он кошельки вытягивал.
— Вот тебе и «муж военный», — печально вздохнула Анна.
— Извини, не обрадовала тебя. Но ты, наверное, и сама о чем-то таком догадывалась, раз пришла ко мне.
— Я, конечно, что-то предполагала, но что бы такое!... А теперь просто ума не приложу, что делать.
Анна отказалась от предложенного следователем чая и даже не помнила, как вышла из ее кабинета, как до дома дошла. В голове «стучала» одна мысль: мать ее мужа — воровка, зечка. И сейчас она живет в их доме, рядом с Мирославой, которая уже попала под влияние бабушки.
***
Вернувшись домой, Анна все же нашла в себе силы открыть мужу правду. Макар тут же потребовал объяснений от матери. К удивлению супругов, та не стала ничего отрицать. Напротив, даже попросила позвать Мирославу, сказав, что и внучке обязательно нужно услышать ее историю.
— Когда я в шестнадцать лет забеременела, Лёня, брат мой, испугался позора и отселил меня...
— Подожди, мама, он тебя беременную из дома, что ли, выгнал? — уточнил Макар.
— Нет, Макарушка, конечно, не выгнал в прямом смысле этого слова. Выбил мне комнату в общежитии и сказал, что раз я теперь такая взрослая, то должна жить самостоятельно. Ты не думай про него плохое, брат мне даже денег давал на жизнь. Правда, мне не хватало, приходилось жить впроголодь. Как сейчас помню — все время есть хотелось... — Дарья Романовна задумалась, вспоминая прошлую жизнь.
— Ну? А дальше что было, мама? — Макару не терпелось узнать всю правду.
— Ну, а что дальше... — вздохнула Дарья Романовна. — Как-то еду в трамвае... голодная, холодная... Смотрю, а у женщины из сумки кошелечек вот так торчит, на несколько сантиметров. Ну, я и взяла. Даже подумать ни о чем не успела, взяла и все. А денег там оказалось ух!... Я целый месяц на них жила. Легкие деньги — они очень быстро затягивают, Мирочка, понимаешь?
— Понимаю, — кивнула внучка.
— Вот так-то. Потом я снова решила украсть и попалась. Осудили меня тогда по полной, несмотря на то, что я беременная. И родила я уже в тюремном лазарете.
— Значит, вы так всю жизнь и воровали? — задала уточняющий вопрос Анна.
— Да, получается так. Когда на воле была. Видите ли, у воров жизнь такая — от отсидки до отсидки. Вышли, повеселились на полную катушку... Легкие деньги так же легко уходят. Так и жили одним днем, — махнула кистью Дарья Романовна.
— Мам, а почему дядя Лёня тебе не помог? — возмутился Макар. — Ну, когда ты в первый раз освободилась.
— Да ему не до меня было, если честно... Ладно, каждый отвечает сам за себя.
— Вы меня, конечно, извините за резкость, Дарья Романовна, но, мне кажется, вам лучше уйти, — вынесла свой вердикт Анна.
— Аня, — Макар попытался исправить ситуацию и еще раз все взвесить и обсудить, но теперь уже сама мать не стала спорить с невесткой.
— Да, я понимаю, ты права, Аня, — сказала женщина. — Я съеду.
— Мама, я тебя никуда не отпущу, — все же Макар заступился за мать. — куда ты пойдешь, сама подумай?
— Макарушка, мне есть куда идти, не волнуйся за это. Я ведь уже десять лет как честная труженица. Да и мир не без добрых людей... Руки вон везде нужны — нянечек в больницах не хватает.
Макар встал со стула и посмотрел на жену:
— Аня, скажи ей. Куда она пойдет сейчас на костылях?!
— Ладно, — Анна опустила глаза и тяжело вздохнула — так неприятно было принимать решение в отношении родственника. — Дарья Романовна, сколько вам нужно времени, чтобы найти новое жилье?
— Давайте так. Как только гипс снимут, я съеду. Макар, а ты не волнуйся, я найду себе жилье.
Успокоившись, Анна посчитала, что сильно погорячилась в отношении Дарьи Романовны, однако менять своего решения не стала. Ведь смотреть на то, как ее дочь превращается под влиянием бабушки в уголовницу, женщина тоже не могла. Так что все правильно: пусть поживет, пока гипс не снимут, а потом они сами подыщут ей жилье, если понадобится, чтобы все было по-человечески.