4. Косыгина, 15 |
Кира имела нетипичную для библиотекарши биографию. Молодость у неё была бурная: она успела пожить в Америке, выскочив замуж за американского журналиста, освещавшего перестройку в нашей стране. Разочаровавшись, вернулась на родину, где попыталась открыть свой бизнес. Её обманули, и вот когда она, посыпав голову пеплом, собралась на биржу труда, из небытия возник он. Славик Вершков — не дававший ей прохода в старших классах. Тогда её бесила его покорность, с которой он таскал за ней её сумку, его робкие попытки к сближению. Кире всегда нравились "плохие парни", но шишек с ними уже было набито достаточно, и поэтому она с благосклонностью приняла ухаживания Вершкова, который, хоть облысел и поплыл немного, теперь занимал видное положение, и ни разу не был женат. Такая верность покорила сердце Киры. Слава, стал деловым, оброс связями и устроил Киру в центральную библиотеку на улице Ленина, пообещав, что как только подвернётся место получше, он непременно похлопочет, чтобы оно досталось Кире.
Покорность бывшего поклонника куда-то улетучилась, да и взгляд изменился, но выбирать Кире не приходилось — она сама давно уже была не та.
Вернувшись из командировки, Кира с удивлением обнаружила, что её не встречают. Пришлось самой ловить такси. Приехав домой, она сразу набрала рабочий номер Вячеслава. Противная секретарша с нескрываемым злорадством ответила, что Вячеслав Дмитриевич занят, и просил не беспокоить.
До вечера она ждала его звонка, но он так и не позвонил. Тогда она сама набрала его домашний номер. Подошёл его отец, Дмитрий Лукьянович. Кира помнила его со школьных времён.
— Говорите, — сказал старик.
— Дмитрий Лукьянович, здравствуйте. Позовите пожалуйста, Вячеслава Дмитриевича к телефону, — вежливо сказала Кира.
— А кто это? — не признал её Дмитрий Лукьянович, — Вячеслава нет, что передать?
— Дмитрий Лукьянович, это срочно и конфидециально, мне нужно ему передать кое-что. Это по-поводу библиотеки. Срочно! Где я могу его найти? — загородив трубку рукой, Кира выдохнула. Она не любила лгать.
Старик замялся.
— Я сам не знаю, он, наверное, у Машутки своей.
— Адресок не знаете? Это очень срочно, Дмитрий Лукьянович!
То, что женщина называет его по имени-отчеству, смутило старика. Многочисленных подружек сына он не знал, как и они его. Слава, который в молодости обжёгся, не доверял теперь никому, и женщин только использовал в своих интересах.
— Кто говорит? — повторил он свой вопрос.
— Я ответственный секретарь, Алла Ивановна, — не моргнув, соврала Кира, — скорее, Дмитрий Лукьянович, очень срочно всё!
— Косыгина, пятнадцать, — сказал старик и положил трубку.
Кира подошла к зеркалу, и вдруг увидела себя со стороны: старая, никому не нужная одиночка. Библиотекарша. Губы её задрожали, она поняла, что Слава её использовал, собирая компромат на своего давнего врага, Ковшутина.
Одеваться ей было не нужно, она, словно пьяная, вышла на улицу и поймала такси.
"Косыгина, пятнадцать", сказала она, и равнодушный водитель, даже не взглянув на неё, повёз её в частный сектор.
Остановисшись около красивого забора, с вывеской "Косыгина, 15", он повернулся к ней.
— Пятьсот.
— Что? Вы с ума сошли, тут ехать пять минут! У нас по городу всегда было сто рублей из конца в конец! — возмутилась она.
— Триста, — согласился водитель.
Она достала смятые деньги, две сотни, и стала считать мелочь, чтобы набрать триста.
— Ладно, оставь себе эту мелочь, мать. На молочко, — усмехнулся водитель, и высадив её, уехал.
Её колотило от негодования. Оглядев забор, который не позволял видеть ни дом, ни участок, Кира подошла к калитке. Она подняла руку, чтобы позвонить, но тут услышала, как стукнула дверь: из дома, судя по всему, вышли двое, мужчина и женщина. Кира опустила руку и спряталась за голубую ель, высаженную у входа.
Через пять минут бесшумно открылись ворота, выпуская сверкающую "BMW", за рулём которой сидел сам Вершков и молодая девчонка, накрашенная, как рок-звезда. Руки Киры сжались в кулаки, но ей хватило ума не обнаруживать себя. Она спряталась глубже за ель, и дала волю чувствам только после того, как машина уехала.
Домой ей пришлось возвращаться пешком. Вернувшись, она трясущимися руками полезла в сумочку и достала записанный по старинке телефон, который оставила ей её коллега.
— Да, — ответила Василина.
— Здравствуй, Василина! Это Кира, соседка по-комнате.. ну ты помнишь. Надо встретиться, разговор есть.
***
Тимур Андреевич прибыл в офис в прекрасном расположении духа. Поездка в Москву оказалась удачной ему удалось достичь всех договорённостей. Он чувствовал себя на подъёме.
Его секретарша, завидев начальника в таком состоянии, сразу поняла, что это значит, и когда он положил на её стол сувенир из Москвы, не глядя сбросила его в ящик.
— Что такое? Что случилось? — он снял пиджак, и повесил его на спинку кресла, — всё ещё дуешься, что я не взял тебя с собой в Москву?
— Ты обещал мне, — девушка отвернулась к стене. Её боевая раскраска была под угрозой — на глаза навернулись слёзы.
— Не "ты", а "вы". Соблюдай субординацию, Манипенни, — он картинно обернулся и достав воображаемый пистолет, навёл на дверь — кругом одни шпионы!
— Ты... вы обещали мне! — лицо девушки исказила гримаса.
Ещё чуть-чуть, и слёз не миновать. В такие моменты Тимур знал, что успокаивать бесполезно, лучше отвлечь.
— Подарок-то хоть посмотри!
Девушка открыла ящик и достав свёрток, перетянутый ленточкой, стала разворачивать. Воспользовавшись моментом, Тимур схватил пиджак и ушёл в свой кабинет, бросив через плечо:
— Кофейку принеси, минут через десять!
***
Василина вернулась домой не такая весёлая, как Ковшутин. Она чувствовала, что поступила скверно. Предала мужа. Тимур Андреевич совершенно вытеснил его, как мужчина. Ах, если бы он оказался посредственным любовником! Но это оказалось не так. Вспоминая моменты своего падения, Василина отдавала себе отчёт, что хочет быть с Тимуром Андреевичем всегда и везде.
Хочет ощущать его прикосновения, хочет готовить ему завтрак, слышать его голос. Но, когда она попыталась ему намекнуть на это, ей показалось, что Ковшутин был разочарован. Они как раз возвращались домой, и она сидела у него в СВ, хотя за ней было закреплено место в плацкарте.
— Теперь, наверное, мне придётся объясниться с Алексеем, не хочу обманывать его, — сказала она, водя пальцем по ободку дребезжащего на столике стакана с недопитым кофе.
— Я думаю, Василина Михайловна, что пока вам не стоит говорить о нашей связи кому-либо, — холодно улыбнулся он, — вы знаете, у меня есть враги, которые только и ждут, чтобы выставить меня в дурном свете.
— Да, конечно, я поняла вас, — она, как и он, перешла на "вы". Лицо её пошло пятнами, и она, извинившись, встала и вышла, чтобы он не видел её слёз. После чего ополоснув лицо, вернулась к себе в плацкарт, и завалилась на свою верхнюю полку, отвернувшись к стене.
Сказка, не успев начаться, кончилась. Карета превратилась в тыкву, а прекрасный принц — в крысу. И она возвращалась в своё семейное болото, чтобы стареть с мужем, неспособным удовлетворить её, новую. Как теперь жить? — спрашивала она себя.
Не прошло и дня, как раздался звонок. Звонила Кира, та самая, с которой они делили номер на двоих. Она была чем-то взволнована, и попросила о встрече. Кира пришла в свой выходной в библиотеку к Василине.
— А у вас помещение поменьше, — оглядываясь, сказала она, — зато окна какие шикарные! Дует?
— Нет, отопление справляется, всё хорошо, — вежливо ответила Василина, — так о чём ты хотела поговорить, Кира? Скоро школьники пойдут, у нас не более двадцати минут.
— Да... Да, извини, Василина. Я по поводу ваших с ним отношений. Ну, с Ковшутиным... Понимаешь, один человек попросил меня присматривать за тобой.
— То есть как это: "присматривать"? Следить, что ли?
— Нет, ну до этого не дошло, просто я сообщала ему факты.
— Не понимаю... Погоди, — Василина сняла очки и потёрла переносицу, — что за человек? Какие факты? Это мой муж?!
— Нет, что ты... Вершков Вячеслав Дмитриевич, знаешь такого? Я так поняла, что он хочет навредить твоему Тимуру.
— Да какой он, "мой", — горько усмехнулась Василина, — ну, хорошо, и что ты? Рассказала Вершкову про нас?
Вместо ответа Кира опустила голову.
— Прости. Я думала... короче, он меня просто использовал. Мне никогда не было так плохо... я, я поехала посмотреть с кем он... а там девица с ним в машине, я ж сначала подумала, что это Элис Купер!
— Или... Чингачгук. Так говоришь, с ним в машине сидела? А где это было? — спросила Василина.
— Косыгина, пятнадцать! Я этот адрес теперь ни за что не забуду!