Лес принял их, как добрый родственник. Спрятал густыми ветвями от чужих взглядов, а лёгкий ветерок замёл следы. Иваш привалился плечом к дереву, опустил девочку на землю. Та сразу прижалась к нему, трясясь всем телом и оглядываясь. Кот сел перед ней, оглядывая и попеременно склоняя голову. Девочка, продолжая трястись, протянулась погладить. Асмодей отодвинул голову, не сдвигая тело, шикнул:
— Я тебе не разрешал меня трогать.
Девочка пискнула, отдёрнула руку и ещё сильнее прижалась к мальчишке. Прошептала, от изумления на миг забыв о несостоявшейся казни:
— Кот... говорит...
— Да, — вздохнул Иваш, — иногда слишком часто. Асм, не пугай её.
— Я, знаешь ли, приличный кот, просто так не даюсь гладиться первым встречным!
— Сделай исключение.
Асмодей скривился, решительно отступил, мотая головой. Пятясь забрался на торчащий из земли корень и обернул лапы хвостом. Зыркнул на воспитанника и сказал:
— Не требуй от меня ничего! Ты хоть представляешь, чего мне стоил весь этот отвлекающий концерт?! Я сейчас такой голодный, что готов сожрать её!
— Асм! — Рявкнул Иваш, пригладил рыжую голову. — Ты её пугаешь... её... а как тебя зовут?
Девочка осторожно подняла взгляд и прошептала:
— Руфина...
— Красивое имя. Асм, не пугай Руфину.
— Буду делать, что захочу! У меня из-за неё, между прочим, проблем будет выше крыши!
Свет в лесу мягкий и приглушённый, с редкими «острыми» лучами, пробивающимися через кроны. Пахнет прелой прошлогодней листвой и смолой. В глубине чащи журчит ручей, поют птицы. Кот горделиво мотнул головой и поспешил на звук воды. Иваш вздохнул и двинулся следом, увлекая спасённую за собой. Руфина идёт медленно, ойкая и припадая на левую ногу, спину держит прямо, даже выгибается, не давая одежде касаться ран от плети на спине. В уголках глаз запоздало закипают слёзы. Она вцепилась в руку спасителя с такой силой, что кожа вокруг пальцев побелела.
— Ты чародей? — Осторожно спросила Руфина.
Впереди истошно захохотал Асмодей, прибавил шагу. Иваш сконфуженно отвёл взгляд и пробормотал:
— Ну... несовсем... скорее нет.
— Но ты же поймал топор голой рукой!
— Просто повезло. — Пролепетал Иваш, чувствуя, как краснеет. — Тупой был и лёгкий.
— Но кот ведь волшебный! Если ты не волшебник, то откуда у тебя такой кот?
— Он... не мой, он матушек...
— Матушек? — Оскорбился Асмодей, высунув морду из кустов. — Я свой собственный!
— Веди. — Взмолился Иваш.
Нужно поскорее добраться до дома, матушки точно разберутся, что делать. На плечи легла тяжёлая ноша ответственности, сдавила и навалилась, как буйвол. Он сделал доброе дело, не задумываясь, как и должно. По крайней мере, так подсказывает внутренний голос. Однако, теперь на нём ответственность за эту девочку. Он не может оставить её в городе, горожане точно казнят. Не может оставить в лесу, она не выживет в чаще, не в таком состоянии... Вот только что с ней делать? А вдруг матушки велят вернуть?
Вдоль хребта скользнула дрожь, а спина покрылась липким потом. Чувство взгляда заставило посмотреть вниз, Руфина смотрит на него огромными зелёными глазами, такими яркими на чумазом, замученном личике, что пробирает озноб.
Лес переменился, стал мертвецки тихим. Иваш встрепенулся, заоглядывался, охнул, увидев мелькнувшие за деревьями жёлтые глаза и смутные тени. Прибавил шаг, потянул за собой девочку, прошептал:
— Сейчас я возьму тебя на руки, а ты закрой глаза.
— З-з-зачем? — Пролепетала Руфина.
— Надо.
Тень за деревьями вытянулась, ухватила костлявой лапой ствол и подалась вперёд. Просунулась на свет, пожирая детей горящими глазами и разевая вытянутую пасть, полную загнутых клыков. Иваш торопливо поднял Руфину на руки, прижал лицом к груди. Попятился, не спуская взгляда с твари, морду перекосила жадная улыбка, меж клыков заструилась мутная слюна. Иваш развернулся и бросился вглубь леса со всей скоростью, на которую способен.
Чудовище пошло за ними, широко размахивая руками и стремительно ускоряясь.
— Мяу!
Монстр затормозил, увидев прямо на пути чёрного кота. Склонил морду к плечу, сбитый с толку реакцией животного. Решив, что мохнатое создание хороший перекус, потянуло к нему лапу. Асмодея сверкнул глазами и ударил по ней, выпустив когти, будто отгоняя надоедливую муху. Чудовище поражённо отшатнулось, подняло кисть и осмотрело мелкие царапины. Вновь посмотрело на кота.
Асмодей встал на все четыре лапы, под шкурой взбугрились мышцы, рывком расширились. Лапы стали толще, а когти вытянулись, превращаясь в подобие изогнутых клинков. Кот стал размером с волка, затем с медведя и достиг размеров лося. Подвигал челюстью, будто привыкая к кинжальным клыкам, прогудел, срываясь в рык:
— Это ты удачно выбрался, я как раз проголодался.
Чудовище вскинуло лапы, подалось вперёд, готовясь прыгнуть. Асмодей облизнулся.