Лес пронизан косыми лучами, похожими на угловатые копья. Иваш шагает по звериной тропе, насвистывая под нос. Асмодей трусит рядом, частенько отходя в сторону, потрясти хвостом на дерево или подрать кору. Следит за белками, а те следят за ним, на всякий случай перебравшись на ветви повыше.
— Вот скажи, Асмодей, а что там за городом? — Спросил Иваш, просто чтобы завязать разговор.
— Дороги, поля, леса. — Ответил кот, провожая взглядом особо бесстрашную белку.
— А за ними?
— Другой город.
— А дальше?
— Поля, леса, горы и Рим.
— Рим?
— Да, все дороги ведут в Рим, ну... точнее, вели. Нынче Рим уже не тот, да и дороги захирели.
— В каком смысле?
Кот тяжело вздохнул и сдвинулся с тропы, оглянулся на мальчишку, приглашая за собой. Прошли меж деревьев, протиснулись через завал и плотный кустарник. Наконец, кот сел и постучал лапой по земле.
— Видишь?
— Не особо... — Пробормотал Иваш, растерянно оглядываясь.
Лес здесь странный, деревьев мало, земля слишком ровная. Взгляд зацепился за едва заметные канавки по краям ровной поверхности. Кот покачал головой и начал рыть, старательно, будто закапывая вчерашний ужин. Иваш встал рядом, с любопытством заглядывая под мелькающие лапы. Через пару минут когти скребанули по камню, кот торопливо выскочил из ямки и кивнул другу.
— Булыжник, плоский... — Пробормотал Иваш. — Это дорога?
— Ага, римская. Римляне страсть как любили строить дороги!
— Зачем?
— Ну как же зачем? Торговля, сбор налогов и движение войск, всё это куда сподручнее с дорогой.
— А почему она под землёй?
— Потому что некому стало ухаживать, Рим пал, пала цивилизация и дикость воцарилась над землями. — Вздохнул кот, двигаясь дальше. — Мир переменился, а ветра и природа за тысячу лет скрыли многие пути к Вечному городу. Но и сейчас некоторые из них служат людям.
— Это печально...
— Нет. — Отрезал Асмодей. — Новый мир перспективней. Да, он не так развит как Римская империя, не так красив и культурен, но и свиней тут не... кхм... в общем, высокие моральные ценности.
Иваш благоразумно сделал вид, что не заметил оговорки. Кот частенько заговаривается и очень смущается при расспросах. Завернув крюк, вернулись на тропу, далеко впереди из кустов вышагнул олень. Величаво огляделся и, заметив человека с котом, поспешил прочь.
— А почему Рим пал? — Спросил Иваш.
— Ну... тут много причин. — Протянул Асмодей, бодро двигаясь вдоль тропки и двигая ушами. — Прямо вот так и не сказать.
— И всё же?
— Выродились граждане. Рыба гниёт с головы, а империя со столицы.
Иваш хотел ещё спросить, но кот прибавил шагу и вырвался вперёд. А вскоре ветерок донёс густой женский голос, напевающий бодрую песенку на неизвестном языке. Матушка Мари орудует на полянке залитой светом. Стоит на коленях в высокой траве и бережно перебирает травинки, выискивая необходимые. Найдя, срезает серебряным серпом или осторожно вынимает из земли. За ней тянется широкая полоса примятой травы и сложенной добычи, для сохранности прикрытой тканью.
Заметив Иваша ведьма выпрямилась, поправила соломенную шляпу и помахала рукой с серпом. Серебро торжественно сверкнуло под солнцем. Мальчишка помахал в ответ и прибавил шагу. К середине поляны трава поднимается и доходит до середины груди. Ощущение будто идёт по огромной глубокой тарелке. Дойдя до матушки крепко обнял и ведьма со смехом захлопала по плечам.
— Ну же, мы совсем недавно виделись!
Иваш с улыбкой отступил, он хотел сказать, что просто так рад видеть матушку, но слова застряли в глотке. Они верные, но кажутся какими-то глупыми, несерьёзными. Будто плохая шутка... Но какая же это шутка?! Иваш прикусил бок языка и сказал твёрдо:
— Просто я тебя очень-очень люблю! Как и матушку Аксинью!
Ведьма вновь засмеялась, взглянула лукаво, откидывая каштановые волосы со лба. Спросила, сощурившись и став неуловимо похожей на лисицу:
— А кого из нас ты любишь больше?
Смятение, как удар молнии, пробило хребет от основания шеи до копчика. Мальчик замялся, потупил взгляд, чем вызвал новый приступ смеха ведьмы.
— Я люблю вас обеих одинаково... — Пролепетал Иваш. — Вы же мои матушки!
— Ладно-ладно, так тоже хорошо! — Ведьма хлопнула сына по плечу и указала на разложенные травы. — Вот, собирай, эти положи в погреб, а эти...
— Разложить на крыше. — Закончил Иваш. — Я знаю.
— Поглядите-ка, какой умный стал! А что вот с этими делать?
— Расстелить на солнце и накрыть влажной тканью. — Отчеканил Иваш.
— Хм... а это?
— Пересадить в лоток на подоконнике и удобрить.
— Молодец, молодец.
Собрав травы в отдельные свёртки и сложив в рюкзак, Иваш огляделся в поисках кота. Асмодей пропал, может, погнался за мышью или бабочкой, а может, белка оказалась слишком наглой. Мальчишка пожал плечами и двинулся в обратный путь, насвистывая песенку. Когда он скрылся за деревьями из высокой травы высунулась чёрная, усатая морда. Сверкнула жёлтыми глазами и обратилась к ведьме. Маришка вздохнула и поманила кота пальцем.
— Ты чего спрятался, бес горбатый?
— И ничего я не горбатый! И не бес! — Фыркнул кот, но подставил спину под длинные пальцы и блаженно замурчал. — Парню одиннадцать лет! Может уже и сам через лес ходить. Тем более после ваших ритуалов.
— Ритуалы ритуалами. — Сказала ведьма, скребя основание хвоста, отчего котяра мелко задрожал и закатил глаза. — Однако лес опасен, он ведь совсем необычный. Вдруг дракон нападёт?
— Драконы в горах. — Мурлыкнул Асмодей. — А мальчику пора привыкать к самостоятельности, вы же не будете его всю жизнь лелеять?
— Почему нет? Ты же слышал, мы его матушки!
Кот остро глянул на женщину, фыркнул и отстранился.
— Послушай себя женщина! Мужчина не вырастает в теплице!
— Не умничай, — фыркнула ведьма, стряхивая с пальцев несуществующую воду. — Умнее тебя в котле сварились. Лучше проследи за мальчиком, можешь не показываться ему.
Кот громко фыркнул и с гордо вздёрнутым хвостом скрылся в траве. Маришка выпрямилась, задумчиво глядя в сторону, куда ушёл сын. Приёмный, но всё же сын... а как дёрнулось сердце, когда он сказал, что любит! Ни один мужчина такого не вызывал, ни с одним не было такого тепла! Ведьма улыбнулась и вернулась к работе.
В уголке сознания, несмотря на все сомнения, зацепились слова Асмодея. Конечно, кот совершенно не прав! Они смогут заботиться о нём до конца его дней! Ледяная игла прошила сердце, Маришка зажмурилась и шумно выдохнула через стиснутые зубы. Да, Ивашу отпущен человеческий век... она увидит, как он состарится и рассыплется в прах. Как и все дорогие ей мужчины... Ведьма замотала головой, прогоняя тяжёлые мысли. Склонилась над травами и постаралась забыться в монотонном труде.