Иваш рассеянно ест наваристую похлёбку деревянной ложкой. Взгляд устремлён сквозь забор и город в необъятные дали. Руфина же вертит ложку перед глазами, дивясь искусной росписи: чёрные, золотые и красные цветки. Крас же нарезает ломоть копчёного мяса и не глядя бросает кусочки за спину. Асмодей ловит на лету и жадно пожирает.
— Нравится? — Спросил слав, указывая на ложку в руках девочки.
— Красивая! У нас тоже были деревянные, но не раскрашенные.
— Бери, у меня после поездки на родину прорва таких, только Аксинье не показывай.
— Почему?
— У неё... не очень хорошие воспоминания о той поездке. — Уклончиво ответил Крас и улыбнулся.
Улыбка вышла печальной, а в серых глазах на миг проскользнула вселенская тоска. Иваш встрепенулся, когда учитель протянул через стол нечто похожее на ремень, сросшийся с ещё одним.
— Что это? — Спросил мальчик, принимая подарок и оглядывая медные заклёпки и тиснение.
Кожа плотная, окрашенная в чёрный, на одном ремешке закреплено массивное полукольцо из обычной бронзы, с тонкими руническим письмом. Вся конструкция напоминает конскую упряжь. На забор опустился упитанный ворон, жадно уставился на заставленный едой стол. Асмодей разом прижался к земле и, навострив уши, пополз к новоявленной добыче.
— Перевязь, не будешь же ты постоянно таскать секиру в руках. — С улыбкой пояснил Крас. — Люди, знаешь ли, нервничают когда видят такое.
— Оу... даже не подумал. — Пробормотал Иваш и густо покраснел, вспомнив, как шёл по городу, а люди шарахались и переходили на другую сторону улицы. — Я думал они вас бояться.
— Не без этого, — улыбка Краса стала шире, а в глазах сверкнул озорной огонёк, — не без этого.
Ворон делает вид, что не замечает кота, а когда тот подкрался к самому забору, переступил с лапы на лапу. Асмодей подобрался мотыляя задом и глядя на птицу круглыми от охотничьего азарта глазами. Прыгнул, вытягиваясь всем телом и размашисто ударяя лапами... Ворон взмыл с насмешливым криком и приземлился на соседнюю доску, постучал когтями, как бы насмехаясь над хвостатым.
— Кстати, дядя Крас! — Воскликнула Руфина, пытаясь пристроить ложку за поясок. — Тётушки просили передать, что Иваш им понадобится через неделю на сутки.
— Это ещё зачем?
Мальчик встрепенулся, поднял глаза к небу, поочерёдно загибая пальцы. Хлопнул по лбу и виновато улыбнулся, пояснил:
— Шабаш! Я каждый год помогаю матушкам донести вещи и разложить товар в лавке.
Крас поскрёб щетину на щеке, кивнул, краем глаза наблюдая за попытками кота поймать ворона и фигурками людей на крепостной стене.
— Без проблем, только спроси, а мне можно с ними?
— Нет, вам нельзя. — Ответил Иваш, покачивая головой.
— Это ещё почему?
— Вы мужчина, а мужчинам туда ход закрыт.
— А ты?
— А я только учусь быть мужчиной.
***
Секира рассекает воздух, вертится в руках, как живое существо. Тёмное лезвие сверкает на солнце, а воздух за ним будто уплотняется, отмечая линию рассечения. Иваш, сцепив зубы, перебарывает чудовищную инерцию, вновь вскидывает оружие и обрушивает на воображаемое чудовище. Плечи, напрягаются и ткань рубахи жалобно трещит. Мышцы предплечий прорисовываются во всей юношеской красе под загорелой и безволосой кожей.
Крас покрикивает на ученика, понуждая не стоять столбом, а двигаться синхронно с ударом. Асмодей сидит на заборе, а ворон на крыше дома и наблюдает за котом.
— Ноги! Следи за ногами! Половина мощи удара в ногах! Ну что ты, как тюфяк хромой?! Вот так вот делай, видишь?
Крас встал рядом с учеником и сделал несколько быстрых шагов, ударяя воздух воображаемым топором. Посмотрел на мальца и спросил строго:
— Понял?
Иваш кивнул и попытался скопировать движение, но запнулся о камешек и нелепо взмахнул руками, почти выронив секиру. Слав горестно покачал головой, махнул рукой и отступил.
— Ладно, для начала недурно. Практикуйся в шагах отсюда и...
— До забора? — С надеждой спросил Иваш.
— До ужина!
За забором нарастает скрип колёс телеги и перестук копыт по сухой земле. Послышались голоса, телега остановилась и спустя мгновение в калитку загремели ногами. Крас вздрогнул, поджал губы и развернулся на звук.
— Кто там?
— Бургомистр желает поговорить с господином Красом!
— Вот значит как, — пробормотал слав, проходя мимо Иваша, и крикнул, — хорошо, сейчас открою.
К калитке пошёл нарочито медленно, шаркая и почёсывая бока. Сдвинул засов... дверь распахнулась, и внутрь протиснулся бугай в малиновом мундире с металлическими щитками на локтях и коленях. Широко ухмыльнулся, глядя на Краса сверху вниз, оттеснил опешившего слава. Следом вошёл тучный мужчина, щёки которого опускаются на плечи, а глаза едва угадываются под складками. Толстяк одет в изумрудно-зелёные одежды, а голову венчает шляпа с щёгольским пером.
— Добрый день, Крас. — Сказал он, стоя прямо и глядя в глаза слава. — Надеюсь, состояние дома тебя не огорчило?
— Приемлемо. — Ответил слав. — Чего надо?
— Понимаете ли, тут такое дело. — Толстяк наигранно замялся, сцепил пальцы на пузе и оглядел двор. — Один путник сказал, что видел, как к тебе заходила девочка.
— Гостья сына. — Отмахнулся Крас, лицо его стало спокойным и даже доброжелательным, только в глазах скопился лёд всего мира.
— О, мальчик растёт? — Со смешком выдал бургомистр, а здоровяк гоготнул, сверля взглядом. — Однако дело несколько осложняется одним нюансом.
— Каким же?
— Путнику показалось, что она похожа на недавно сбежавшее ведьмино отродье. А это может повлечь проблемы...
— Проблемы? — Крас приподнял бровь, с видом полного непонимания.
— Да, церковный эдикт велит казнить всех, кто уличён в связи...
Крас на миг смазался, а здоровяк-телохранитель согнулся пополам и, как показалось Ивашу, подпрыгнул. Приземлился плохо, упал набок прижимая руки к животу и распахнул рот так широко, что ворон пролезет. Крас, белый от ярости с округлившимися глазами, схватил бургомистра за ворот и рывком подтянул.
— Ты. Мне. Угрожаешь, смерд?
Щёгольская шляпа слетела, обнажив плешь в обрамлении сальных волос. Толстяк взвизгнул по-поросячьи, закрылся ручками и залепетал:
— Нет! Нет! Что вы, что вы! Я... я... я просто хотел предупредить!
— Вот и я предупреждаю. — Прорычал Крас, накручивая одежду на кулак и затягивая ворот, как удавку, отчего лицо бургомистра стало пунцовым. — Ещё раз явишься ко мне, без предупреждения за сутки, и я отрежу тебе ноги. Понял?!
— Да...
Толстяку пришлось встать на цыпочки и Иваш с удивлением заметил тёмное пятно на штанах, стремительно разрастающееся. Крас скривился и оттолкнул бургомистра, оглядел сапоги, не запачкало ли.
— А если я ещё хоть раз замечу, что за мной следят. — Сказал Крас, пинком перевернул бугая на спину и слегка придавил глотку сапогом. — Клянусь, приду к тебе домой и распну обломками твоих же костей. ТЫ МЕНЯ ПОНЯЛ?!
— Это... это было для вашей безопасности... — Пропищал толстяк, пытаясь отползти к повозке, с которой на него в ужасе смотрят нарядные слуги.
— Безопасности?! Не помню, чтобы просил объяснений. Похоже, ты меня совсем не слушаешь.
В руке Краса сверкнул гладиус, широкий клинок отражает свет и перекошенное ужасом лицо главы города. Толстяк заверещал, вскидывая руки:
— Понял! Понял! Помилуйте, господин!
— Только в этот раз. — Сухо бросил Крас и спрятал меч в ножны, отвернулся и раздражённо бросил через плечо. — Убирайтесь.