Продолжение
Наташа очнулась от боли – кто-то с силой шлёпал её по щекам да гундосил:
- Проснись! Проснись!
Она лежала сейчас на мягком илистом дне, а вокруг сгрудилось несколько водяных баб, все одинаково дородные и противные, будто жабы.
Одна из них, самая безобразная, и пыталась её добудиться, охаживая по лицу перепончатой лапой.
Увидев, что Наташа открыла глаза, бабы довольно загомонили между собой и, расступившись, пропустили к девушке пузатую фигуру в намотанной ячеистой сетке. Давешнее чудовище, к которому приволок её похититель-сом, присело рядом, внезапно погладило по ноге.
- Не трогайте меня! – Наташа попыталась увернуться, да бабы не дали, удержали на месте сильными лапами.
Безобразная раздутая ряха склонилась близко-близко, свернула трубочкой губы, почмокала вроде поцелуя.
Пахнуло протухшей рыбой да болотом, огромные выпученные глаза с жадностью ощупали пленницу.
- Только тронь! – стараясь побороть омерзение, Наташа уставилась в них, забормотала уже про себя. – Уйди! Уйди! Пошёл прочь!
- И что? И что? – восторженно заквакали водяные бабы. – Что ты сделаешь? Скажи! Скажи!
Смолчала только самая безобразная, вся в бородавках да комьях слизи. Она держалась особняком, следя за разворачивающимся действом.
- Что молчишь? Что молчишь? – одна водяних пребольно ущипнула девушку за руку. И это лишь сильнее встряхнуло Наташу – забившись в скользких лапах, она принялась кричать и ругаться.
- Угомонись, худосочная! Будешь дёргаться - сому скормлю, - угрожающе проквакала бородавчатая. Она собралась было снова влепить Наташе затрещину, да водяник удержал, пощипывая зелёную комковатую бородёнку, повелел бабам:
- Пустите её. Всё одно не сбежит. Попривыкнет, помыкается. Авось и станет покладистее.
Распрямившись, он последний раз окинул Наташу взглядом и побрёл в сторону на неожиданно длинных и тощих ногах.
Водянихи неохотно выполнили приказ – бородавчатой пришлось прикрикнуть на них, повторяя требование хозяина.
- Нельзя её отпускать. – заквакала одна из баб. – Заплутает. Ещё угодит в провал или на топлых набредёт. Разорвут!
- То её забота. Наше дело простое – как сказано, так и сделать. – отрезала бородавчатая и поманила Наташу. – Чего уставилась? Вставай, ты свободна.
Наташа послушно поползла на четвереньках к огромному гладкому валуну. Её так трясло от пережитого, что пришлось на него опереться – совсем не держали ноги, по телу разлилась слабость. Стараясь восстановить дыхание, она как могла пыталась успокоить себя, бормотала безостановочно – всё наладится, я справлюсь, я найду выход, обязательно найду!
- Ты, слышь, долго подолом не крути, - посоветовала самая жирная водяниха. - Наш-то не любит несговорчивых. Подождёт-подождёт, а если не примешь - отправит прямиком в болотину. Там-то похуже придётся, уж поверь.
- Отправит. Отправит. – довольно подхватили прочие бабы. - Зачем ему такая глиста!
- А ну, разошлись! – бородавчатая встопорщила неразличимый ранее на голове гребешок, наставив колючие пики-концы на товарок. И когда сделала выпад в их сторону, те отпрянули, залившись клокочущим истерическим смехом.
- Ходи где хочешь, - кивнув Наташе, вновь повторила главная. – Выхода не ищи, не теряй попусту время.
- Что это за место? – отважилась поинтересоваться Наташа.
- Наш мир. – последовал короткий ответ, и оттолкнувшись от дна, водяниха медленно поплыла прочь. Весело перекрикиваясь, товарки стайкой последовали за ней. Безобразные утиные ноги едва шевелились, длинные космы хвостами полоскались в мутной воде.
Наташа осталась совершенно одна. Едва сдерживаясь, чтобы не поддаться панике, поспешила укрыться за валуном, чтобы не попасть на глаза топлякам да прочей водяной нечисти. То, что она находилась на дне, ничуть не мешало свободному движению. И дышалось всё так же легко, настолько, что она снова задумалась - а вдруг вокруг не настоящий мир, а обманка, мираж, который наслала ведуница. Только как разобраться в этом, как понять?
Усевшись под камнем, Наташа вернулась мыслями в прошлое - постаралась вспомнить, как потеряла своих спутников, прикинуть, что с ними случилось и куда они могли подеваться.
И хотя их всех разделили, Наташа была уверена, что Николай и Мира находятся где-то рядом. Возможно, им видится иное, но все они попали в одну ловушку.
Больше всего Наташу напрягала собственная беспомощность – она успела привыкнуть к поддержке оберега и во всём полагаться на его силу. И вот теперь тот словно отключили, перекрыли доступ к волшебству. Рассчитывать приходилось только на себя, и от этого становилось ещё страшнее.
- Что же мне делать? - зашептала Наташа. – Как выбраться отсюда? Как найти своих?
Ей вспомнились слова Натэлы – ты теперь сама оберег, вы стали едины! Не жди ниоткуда помощи, действуй сама!
Наташа прикрыла глаза, попыталась сосредоточиться. Задышала глубоко и ровно, задумалась, что сейчас для неё важнее всего.
- Я хочу вернуться в деревню! Хочу покинуть речное дно! – послала приказ самой себе, но ничто не отозвалось внутри, невидимая сила не подхватила её, не унесла на поверхность.
Ладонь с поблекшим сейчас оберегом-тату внезапно зачесалась. Что-то зашевелилось под ней, полезло из густого ила наружу. Отдёрнув руку, Наташа наблюдала, как показался поначалу невзрачный бугорок. Стремительно потянувшись вверх, он быстро скрылся из глаз, и рядом теперь покачивался, словно канат, лишь длинный и толстый стебель.
Кувшинка?! Водяная лилия! Неужели сработало? Неужели у неё получилось? И одолень-трава откликнулась, снова пришла на помощь своей хозяйке?!
Не раздумывая ни минуты, Наташа ухватилась за стебель и, перебирая руками, начала подниматься по нему. Руки скользили, но она с упорством лезла всё выше и выше.
Вопреки опасениям никто не пытался помешать ей, лишь ленивые рыбы, что паслись в зарослях водорослей, равнодушно следили круглыми сонными глазами.
Вынырнула Наташа в глухих камышах, а выбравшись из них, увидела знакомую деревню. Глухие осенние сумерки опустились на Стругово, и возле заброшенных домов, как и раньше, шевелились белёсые тени-ведогони, жадно смотрели в её сторону, явно собираясь напасть.