Продолжение
Мира не спешила идти за шестихой – мало ли что ожидало внутри квадрата. Вдруг, это новая ловушка, и её специально привели сюда, чтобы удержать навсегда.
Сбежать бы! – мелькнула шальная мысль. Да только куда она может пойти в этом лесу? Возможная встреча с каженным совсем не вдохновляла. Мира поёжилась, вспомнив перекошенное лицо мужика да дикие крики – «изурочь», «изурочь»...
- Ты чего топчеся на порожку? – наполовину высунувшись из пустоты, поинтересовалась шестиха-мышь. – Не пускает тебя или как?
- Я... – начала было Мира, да шестиха не дала договорить, схватила её за курточку, потянула на себя. Не удержавшись, Мира влетела в обожжённый квадрат и... очутилась в старом и сильно запущенном помещении.
Из мебели там было лишь ржавое ведро, помещавшееся по центру. На дне его тлели угли, тонкий дымок змейкой тянулся кверху, исчезая в прорехе между грубых досок. Плетённые подстилки лежали по над стеной, и шестиха сразу просеменила к ним, постучала лапкой по полу, подзывая Миру:
- Садись, девка. В ногах правды нет.
Огневица примостилась возле ведра, перебирала руками раскалённые угли. Она выглядела поникшей и вялой и не взглянула сейчас в сторону Миры.
- Переживает, - вздохнула шестиха. – Я только никак не смекну – отчего нам с ней поблазилось, что ты ведуница? Я-то ладно, а она не могла ошибиться. У ней же с бабкой сродство.
Мира пожала плечами – она и подавно ничего не могла прояснить. Приткнувшись к стене, прикрыла было глаза, но подремать не получилось, голод отогнал сон. Шестиха вздыхала рядом, подперев узкую мордочку, сочувственно наблюдала за огневицей. Перехватив взгляд Миры, кивнула:
- Вишь, как складывается. Пригасила её бабка. А она всё ждёт её, всё тоскует.
- Как это – пригасила? - не поняла Мира. - Почему?
- Дюже боялась силы огня. Она-то водная сама, вот и пригасила. Заклятой водой залила, водяному отсулила.
- И что потом?
- А ничего. Не до конца вышло у ней, не принял девчонку водяник. Вот и ходит теперь пригашенная да от бабки отлучённая.
- Вода не должна бояться огня, - пробормотала Мира себе под нос.
- Может и так. Да только видение ведунице случилось. О том, через внучку пропадёт.
- Странно всё...
- Чего ж такого-то странного? – мышь поскреблась где-то в боку.
- Как у обычной... женщины может быть такая внучка?
- Какой обычной-то? Что мелешь чушь? – в возмущении шестиха встопорщила ниточки усов. – Она ж от чёрного-то рождена, слышь! Мать ведьмачкой была... А ты – обычной!
- А внучка в кого такая? У ведуницы дочка была или сын?
- Да не было никого. Чтобы силу не растратить, себя блюла. Какие там дети.
- Но как же? - Мира окончательно запуталась. – Откуда тогда внучка?
- Откуда, откуда. – неожиданно рассердилась шестиха. – Захотела и слепила. В урочный час жар из печи выгребла, пеплом присыпала, две ночи настояла и в горшке закопала. А как время пришло – завела костерок на том месте. Оттудава девчоночка к ней и сошла.
- Из огня вышла??
-Агась. Сначала махонька была. Потом уж подросла.
- Всё то вы знаете, - удивилась Мира.
- А как же ж! Я-то зря чтоль при ней столько лет вроде помощницы. Речные-то русалки бестолковые, сырость да слякоть разводят. Вот она лесную и выбрала, - мышь задумчиво пожевала губами. – Кума-то моя, из полевых, дюже к ней просилась. Да она не взяла. У поветрули ведь ветер в голове. Ей бы летать да кружиться. А я самая толковая оказалась. Лесные все такие – хозяйственные да шустрые.
- И почему вы ушли? От ведуницы.
Шестиха хотела что-то ответить, да сдержалась. Только досадливо передёрнула хвостом. И Мира не стала настаивать, спросила про то, что волновало сейчас больше всего.
- Вы про лярву говорили... в лесу...
- Ну?
- Кто это? Или – что?
- Спрашивай, да я не скажу. Сидит в тебе заноза и сидит. Для меня невидима, а он, вишь, сразу просёк.
- Но я не чувствую её больше! Я обряд провела!..
- Каженный попусту кричать не станет. Сказал – изурочь, как отрезал. Он видит вот это вот. Чувствует.
- Мне нужно поговорить с ним! – Мира даже приподнялась с плетёнки. – Пусть объяснит, пусть подскажет, как от неё избавиться.
- Не скажет он. Колода колодой же ж. Только и может, что орать да людей пугать. Сам-то всё понимает, а толку.
- Как же мне прогнать её? - расстроилась Мира.
- Не скажу, девка. Уж прости. – шестиха сунулась в тёмный угол, потащила оттуда корзинку с орехами. – Вон, лещины насобирала. Сейчас проколю и станем есть.
- Здесь растёт лещина? – Мира вспомнила странные одинаковые деревья.
- Здеся – нет, а рядышком полным-полно. Всего-то через переход пробежать. Только смотреть нужно, чтобы не проскочить.
- И много здесь переходов? – Мира и сама знала, что услышит.
- Порядком. – кивнула шестиха. – Ведуница понавела. Иной раз не знаешь, куда тебя заведёт...
- Зачем ей это всё?
- Опасалась она кого-то. Ну, и от внучки пряталась, чтобы не нашла её, не вернулась обратно. Так ты будешь орехи-то? Я и сырыми могу.
- Буду. – поблагодарила Мира. Наблюдая, как шестиха ссыпает орехи прямо на угли, она пошарила по карманам в поисках съестного. Ничего не обнаружив, вытащила ветку полыни, которую прихватила в доме ведуницы. Равнодушно повертев находку в руках, Мира собралась бросить её в ведро, да услышала слабый возглас шестихи:
- Убери! Убери её!! Спрячь!!!
Вытаращившись на полынь, мышь разом съёжилась и присела.
Русалки не любят полынь! - внезапно вспомнила Мира и, почувствовав себя неловко, повинилась. – Простите пожалуйста. Я не нарочно.
Спешно упрятав ветку обратно, она показала пустые ладони и поспешила перевести разговор на орехи. Те уже потрескивали в ведре, сигнализируя о готовности.
- Ох, девка! Через тебя у меня кружение сделалось. И судорога в хвосте! – пошатываясь, шестиха направилась к подстилке. Повалившись на неё, свернулась калачиком и тихо засопела.
- Вам плохо? Эй, скажите что-нибудь, - Мира легонько тронула мышь за лапу. Но та не среагировала на прикосновение, продолжила спать.
- Отдай! – внезапно потребовала огневица. Она смотрела на Миру не мигая. Точечки-зрачки полыхали красным, слепили глаза.
- Что отдать? – не сразу сообразила Мира.
– Моё! Отдай! – повторила девчонка, тыкая в сторону кармана.
- Ты о полыни? – догадалась Мира. – Её нельзя доставать, видишь же, что шестихе стало плохо.
- Отдай! Отдай! – не слушая, закричала девчонка. И орехи поддержали её, с грохотом взрываясь в ведре.