— Мама у меня вот всегда супчик белым перцем приправляет…
Я подняла глаза от тарелки. Напротив меня сидел молодой человек-мечта «мамочки»: зализанные на бок волосы, очочки, пиджак и бабочка на шее. По ощущениям она ему давила на кадык, но если он ещё раз помянет за этот ужин свою матушку, я засомневаюсь, что предполагаемый кадык у него вообще есть, как и яйца.
— Так и вы поперчите, — меланхолично посоветовала я, пожимая плечами.
— Так тут только чёрный…
— Кликните официанта.
Парень смутился и пошёл розовыми пятнами. Он сложил руки на коленях и стал затравленно глядеть по сторонам.
— Думаю это немного неуместно, и я стесняюсь…
Я чуть не хлопнула себя по лбу ладонью. Действительно, Павлуша же стесняется. Как я сама не догадалась. Видимо предполагаемой жене этого несомненно выдающегося парня придётся стать ему ещё и нянькой.
Взмах руки и вышколенная девочка материализовалась перед столом. Я выжидательно посмотрела на Павла, но он безмолвствовал и продолжал краснеть.
— Сударыня, — начала я, — не могли вы принести белый перец?..
И ложку цианида. Но это уже исключительно для меня.
Девушка понятливо кивнула и вернулась через пару минут с требуемой специей. Мой визави смущённо буркнул слова благодарности и ужин вернулся к штатному режиму: Павлик ел, я бесилась.
Подобные свидания за последние пару лет стали для меня чём-то вроде сомнительного развлечения. Моя тетя, которая после смерти родителей заметила мне маму, а ее муж, мой родной дядя- отца, спала и видела, когда я наконец-то остепеняюсь. А что? Двадцать восемь это вам уже не восемнадцать, пора и честь знать.
Я ее не знала и более того сопротивлялась, но как-то для острастки больше, ибо не позволяло мне воспитание и чувство благодарности к Аглае Степановне один раз рявкнуть, что не пойду я ни в какое замуж. Хоть и кандидатов она подбирала ну очень специфичных. Павлуша ещё ничего, но вот где-то полтора года назад я встретилась с мужчиной типажа братка из девяностых. Даже странно как на нем не было малинового пиджака. Он вывел меня в свет, а на деле в какой-то гадюшник, где играла блатная музыка, в середине зала стоял бильярдный стол, а официантки заигрывали с посетителями, натужно подставляя под аплодисменты свой филей.
Или, не к вечеру будь помянут, Константин Соболев. Его я запомнила с фамилией, потому что только этот образчик гениального Альфонса смог кинуть меня на деньги.
Дело было как… Встретились, поехали в ресторан. Мне Костя даже показался нормальным, правда после бутылки вина из кавалера полезла истинная сущность. Он стал хватать меня за круглые колени, целовать ручки, стараясь перебраться на шею, когда мое терпение лопнуло, а такое бывает, несмотря на то, что конфликты не моя стезя, я тонко намекнула, что он спешит. Мужик понимающе собрал свои грабли и предложил ещё выпить. Я тогда ещё удивилась: какой хороший человек. Но в конце ужина, когда он отлучился в туалет и не вернулся спустя час, я поняла — гуано, а не человек.
В этом плане Павлик конечно выигрывал, но не в битве за мой суповой набор.
Начнём с примитивного. Я не хочу замуж.
— Вы будете десерт? — почему с этим мальчиком я разговариваю на вы?
— А что там?
— Тирамису, Павлова…
— Ох нет, меня со сладкого пучит…
А это уже не примитивное. Павлика пучило, обсыпало, тошнило и вообще цвело букетом все пищевое многообразие аллергии. Он заикался, когда смотрел в глаза, не знал, что надо подать руку, отодвинуть стул, оплатить счёт…
Нет, не спорю, кого-то и такой вариант устроил бы, но я не только не хочу замуж, я ещё и детей не хочу. Тем более таких великовозрастных.
— Тогда предлагаю поехать по домам…
Павел смутился.
— А может быть ещё погуляем? Меня мама только в девять заберёт…
«Очаровательный негодяй» Анна Томченко