Белль с чернильным пером

— Вот это я понимаю, встреча! Сразу видно по Боре скучали. Проститутку Боре подарили, — и кладет свои загребущие ручонки на бюст «подарка» и жамкает мягкое, довольно урча: «М-м-м-м». Затем смачный шлепок по заднице. — Пошли, ягодка, в мой кабинет, будем тест драйв проводить. — В-Виолетта И-игоревна?! — пищит соблазнительница. — С-скажите ему, что я не это… — в глазах — ужас, ее даже затрясло, бедную. — Диан, я просто не знаю, что сказать, — развожу руками. Силюсь, чтобы не заржать. Борька обходит кругами, ощупывая и примеряясь глазами, с видом: «брать или не брать?»...

Дверь открылась беззвучно. Я просто не расслышала ничего из-за стонов девицы, которая, выгнувшись, стояла задницей к моему мужу… Моему! Любимому! Мужу!  Который стоял позади неё голый и долбил как молотком своими бёдрами в её зад.  На груди Макара поблёскивали капли пота, глаза просто прожигали пятна похоти на спине девицы. Его сильные руки держали округлые бёдра так сильно, что казалось ещё чуть-чуть и кожа лопнет под ними. А девица с размалёванным лицом, с размазанной помадой на губах, извивалась и запускала одну руку себе между ног...

*** Когда тебе изменяет любимая женщина — это неприятно, но когда тебе с твоим же другом наставляет рога любимая фаворитка… Фанни с визгом соскочила с Юджина и забилась в истерике. Каштановые локоны прикрыли налитую грудь, а вот панику на лице — нет. Обнажённый мужчина на постели поморщился и упрекнул: — Ваше Величество, поимейте совесть… — он махнул рукой в сторону девицы и Ксандр отодвинулся, пропуская хнычущую Фанни в зал. — В то время, пока ты имеешь моих фавориток? — едко уточнил Ксандр. Хлопнул дверью спальни, отрезая их от истеричной девушки...

— Вася, почему ты так хорошо лжёшь? — я ковырялась ложкой в ведерке с мороженым, пытаясь выловить из холодной массы все зефирины. Орешки скармливала писателю. — Потому что все вокруг мне верят, — беззаботно и благодушно. — Это глупо и пошло жить желаниями толпы. — Зато сытно, признай это наконец и иди ко мне.  Он забирает у меня из рук мороженое и тянет, чтобы я залезла на него сверху. — Не хочу. Тогда ты напишешь об этом в очередном романе и все будут знать, что это обо мне, — фыркаю, словно действительно переживаю об этом...

— Ой, надеюсь, мы вас не сильно стеснили…  — Ну что ты? — курлыкал Макс, оглаживая девицу маслянистым взглядом, даже не скрывая оного от меня. — Если станет тесно, ты всегда можешь пересесть мне на колени.   Родственница жениха залилась противным хохотом, а её парень поддержал такую пикантную шутку свидетеля.   На следующей остановке я прыгнула на хвост молодожёнам. Точнее, поехала с ними до загородного дома, при этом мило щебеча, что безумно рада за них. Я действительно была рада, потому что Нижегородцев не организовал каверзы, и ребята всё же поженились...

вот сюда! Всем привет, милые мои! Если вы заметили, последнее время на канале мало активности, это потому что мы готовили новый домик для горячих историй. переходите вот сюда, там вас ждут литсериалы, подборки, статьи и много всего интересного...

— В чём дело, Ник? Я одёрнула платье и вжалась в стену с остервенением короеда, которому попалась на пути долгожданная дубовая доска. В глазах Васи не было вожделения или чего-то там присущего моменту. Там была скука. — Я… — задохнулась словами, ища другие, чтобы моё дезертирство не выглядело поспешным. — Я знаешь, наверно, перебрала с текилой… — Нет, наоборот, не добрала, — мурлыкнул писатель, снова прижимая меня к себе, но я упёрлась ладонями с сильную грудь и продолжила настаивать на своём, хотя привычнее было бы просто на водке...

Когда конферансье пригласил всех к столам, Олег Веревецкий вцепился в меня мертвой хваткой. Главный юрист в принципе был видным мужчиной: рост, размах плеч и ехидная ухмылка, которая присуща всем представителям его профессии, что так и говорит будто вы-то ничего не понимаете, но так и быть я закрою на это глаза. Ещё Олежа обладал очень специфичными набором для ухлёстываний за дамами. Он хищно улыбался и сыпал пошлыми намеками, так что любая порядочная девица хлопнется в обморок, а непорядочная пойдёт проверять...

Мы встречались только в квартирах. Не звонили друг другу и не писали в соцсетях. Мы скрывались ото всех. Потому что он женат.  До сих пор не могу понять как так произошло, что меня угораздило влюбиться в занятого мужчину. Вообще, в детском  садике ни одна из девочек не рассказывает, что не хочет быть принцессой, а будет той, другой женщиной. Но я вляпалась в историю с незнакомцем на трассе, когда сломалась моя машина.  Почти ночь. Пурга. Снег застилал голые поля, и я стояла и голосовала, потому что авто заглохло...

Я поискала взглядом объект обсуждения и заметила, как Спиридонов в расхристанном виде бегает по снежному газону с елями и, огибая каждую, кричит в темноту: «Наташенька, ау!». Ей-богу, как в той советской сказке, где герой так же носился по лесу и говорил в чащу: «Настенька!», а та ему отвечала: «Алёшенька…».  —И ведь одно дело встречаться, а другое замуж за такого человека…— бубнила над ухом мечта поэта.   —Вот-вот,— поддакнула я, наблюдая, как именинник косой походкой бредёт к компании незнакомых мужчин...

Уже к вечеру, изрядно измотавшись, она снова заглянула в царство, где создавались наивкуснейшие шедевры. В животе громко заурчало.  — Кушать-то как хочется, — вслух произнесла Непруха, наблюдая за тем, как на гриле подрумянивался сочный стейк из мраморной говядины.  — Так иди поешь чего-нибудь, — раздался голос Громова за спиной.  От неожиданности Оля подпрыгнула на месте и чудом не отдавила ноги своему начальнику, который с загадочным видом снова скрылся за углом. Непруха пожала плечами и обратилась к шефу:  — Никита Андреевич, дайте что-нибудь проглотить...

— Как давно ты перестал писать? — задаю неудобный вопрос, потому что догадываюсь, что издание старого — это не то, чего бы хотел писатель. — Не знаю…— он потёр глаза. — Года три, может больше. — Что, совсем? Для меня это тяжело. Ну, как бросить то, чем горит сердце? — Нет, конечно, но мне не нравится, что я делал последнее время. Как-будто халтурил, писал, чтобы было, не врастал в героев… — А как сделать так, чтобы тебе опять захотелось писать? — Я не знаю, — выдыхая в звёздное небо, признался мужчина...