Наверное, все ленинградцы-петербуржцы знают так называемую "Бассейку". Её официальное название Ольгинский пруд. Это бывший песчаный карьер на ул. Жака Дюкло в районе станции метро Политехническая, где местные жители купались и загорали жаркими летними днями на протяжении десятилетий. То, что изначально пруд был песчаным карьером, знают очень многие, но совсем немногие знают, что было до карьера. Чуть более ста лет назад здесь шумели сосны -- это был настоящий лес, являвшийся частью дачной местности Сосновка в Лесном.
А ещё в 1915 году, в разгар Первой мировой войны, в Петрограде был построен госпиталь для раненых и больных солдат, возвращавшихся с фронта. Ему был присвоен №237, это был крупнейший лазарет в Петрограде и всей Северной области Всероссийского Союза городов; он вмещал порядка 3 тысяч кроватей. Расположился он как раз на пересечении Ольгинской улицы (ул. Ж. Дюкло) и Яшумова переулка (ул. Курчатова), занимая огромную площадь всей нынешней Бассейки и части заводской территории ныне бывшего завода "Позитрон". Несмотря на свои размеры и статус, памяти об этом лазарете не сохранилось никакой. Совершенно случайно, когда работал над сбором информации о трамвайном маршруте №20, мне попалась заметка в газете "Петроградский листок" об открытии лазарета №237 в Сосновке. Это и стало началом больших новых поисков, итог которых я рад предложить в настоящей публикации.
1904. Пролог
В 1904 году городская Дума занялась выбором места для новой большой городской больницы: «В Воскресенье, 18 Апреля, городская исполнительная комиссия по постройке больницы имени Петра Великого, лично осматривала места по пригородам Петербурга, предлагаемые городу под постройку названной больницы. », « ... Осмотрено 8 участков. Из них наибольше удовлетворяют требованиям города только два — в Сосновке земля П.В. [В.А.] Ратькова-Рожнова и в Лесном земля г. Лоткина [Латкина]. Цена первой с сосновым и строевым лесом 5 р., без леса 2р. 50. к — 3 р.; цена второй — 5 р. 50 к.» «Петербургская газета», №108, 1904.
«Комиссия останавливается на «Сосновке». Находясь в уверенности, что В.А. Ратьков-Рожнов, как гласный Думы, отнесется сочувственно к вопросу об уступке его земли под постройку городской больницы и сделает с объявленной цены значительную скидку, некоторые из членов комиссии признают, что это место самое удобное и самое пригодное из всех осмотренных. На днях комиссия сообщит результаты осмотра Думе и окончательное разрешение вопроса о выборе места будет зависеть исключительно от неё. «Петербургский листок», № 108, 1904.
Однако « ... неожиданно охтинская пригородная управа прислала в Думу предложение о безвозмездной уступке городу 50,000 квадратных сажен земли с лесом в урочище «Рублёвики». Это предложение заставило подготовительную комиссию воздержаться от окончательного выбора места под больницу и ею решено в Воскресенье, 2-го Мая, произвести осмотр предлагаемого Охтою участка. Это предложение тем соблазнительно для города, что Охта предлагает землю на общих арендных основаниях; в случае-же присоединения Охты к городу, разумеется, арендный договор сам по себе уничтожится». «Петербургский листок», №116, 1904.
Таким образом, больнице имени Петра Великого (впоследствии больница им. Мечникова) не суждено было появиться в Сосновке. Тем не менее, Управа решила не отказываться от приобретения этого участка земли. 24 Ноября 1904 года был составлен План части имения Действительного Тайного Советника Ратькова-Рожнова:
«Наименование и местонахождение имущества — Участок земли находится в Лесном участке Выборгской части, в Петербургской губернии Петербургского уезда, по Яшумову переулку и Ольгинской улице.
Подробное описание имущества — участок земли, приобретенный от действит. тайн. Сов. В.А. Ратькова-Рожнова и выделенный из имения под названием «Дер. Пискарёвка, мыза Спасская и мыза Ильинская», покрытая сосновым лесом. Участок имеет следующие границы: по Яшумову переулку, частью по сухому месту, частью по средине канавы — 206,7 сажен. По правой границе, частью по сухому месту, частью по средине канавы — 292,8 сажен. По задней границе, по раздельной линии — 204,4 саж. По левой границе, по Ольгинской улице до перелома — 101,2 саж., перелом вправо — 190,6 саж. Всего — 60,000 кв. саж. Источник: ЦГИА СПб. Фонд 513. Опись 101. Дело 249
Приобретена земля была уже в следующем 1905 году. Вскоре на картах Лесного на месте участка «Сосновка» появится надпись: «Место для городской детской больницы».
Но равным образом не суждено здесь было появиться и детской больнице. В 1910 году городская управа объявила о разработке проекта постройки на этом месте "Городской больницы для туберкулезных больных и хроников". В Центральном историческом архиве С.-Петербурга сохранилось дело "О проведении воды в Городскую больницу для туберкулезных больных хроников в Сосновке". К смете на прокладку труб приложен эскизный план, на котором хорошо видно местоположение будущей больницы, хотя видны и существенные отличия -- на плане 1911 года проектируемая больница занимает значительно меньшую площадь, чем та, которую впоследствии займет госпиталь для раненых.
1914
1 августа 1914 года началась Первая мировая война. Масштабы боевых действий на фронтах и размеры потерь оказались таковы, что вопрос об организации большого количества лазаретов, способных вместить нужное число раненых, нуждающихся в квалифицированной помощи, встал очень скоро. Как и по всей стране, в Петрограде создаются лазареты для раненых воинов. Мест в лечебных учреждениях не хватает, поэтому лазареты открываются в помещениях гимназий, училищных домов, институтов, при банках, обществах и министерствах, даже на частных квартирах. Городские власти активно включились в дело помощи раненым воинам. 8 октября 1914 года, состоялось заседание Петроградского комитета Всероссийского Союза городов по вопросу об открытии новых лазаретов в Петрограде, на устройство которых решено испросить из средств Всероссийского Союза городов 13. 200, 000 рублей. Всероссийский Союз городов помощи больным и раненым воинам (далее Всероссийский Союз городов, ВСГ) был образован в Москве по инициативе Московской городской думы в августе 1914 года. К концу 1915 года этот мощный союз объединял уже 464 уездных и губернских города. Союз существовал и осуществлял свою деятельность на казённые субсидии и на частные пожертвования. Среди основных направлений его деятельности была организация лазаретов, обеспечение их необходимым оборудованием, медикаментами и персоналом.
«При учреждении Петроградского Городского Комитета Всероссийского Союза Городов, вся работа по приисканию и приспособлению помещений перешла в 1 Отдел, которому поручено было подыскать, нанять и приспособить помещения под лазареты на общее число до 13,000 кроватей, так как из 26,000 коек, предназначенных для Петроградского Городского Комитета, 9,750 было уже оборудовано в больницах, училищных домах и частных лазаретах и 3,000 коек предположено было открыть в строющихся Сосновских бараках. Ещё до устройства городских лазаретов, Городской Комитет ВСГ пришел к мысли о необходимости постройки большого помещения на несколько тысяч коек. Комитет предвидел, что в приискании помещений будет большое затруднение, так как, с одной стороны, предрешено было не трогать учебных заведений, если бы от этого мог быть ущерб занятиям, а с другой стороны, большинство более обширных зданий было занято постоем войск. Но и помимо этого, возможность иметь помещение на 3,000 коек, вынесенное за город и находящееся в рациональных условиях в смысле размещения больных и раненых воинов, было бы огромным облегчением для города. Такое помещение может удовлетворять каждому заданию, которое возникнет внезапно. Если появится эпидемия, там можно разместить заразных больных. Если кончится кампания и возникнет необходимость в лечении, приближающемся к санаторному, то и в этом случае, бараки, выстроенные в здоровой местности и вдали от скученного жилья, окажут существенную пользу; словом, Комитет смотрел на эти бараки, как на такую запасную больницу, с которой можно будет сделать все то, что потребует момент. Вот те соображения, которые привели Комитет к решению постройки Сосновских бараков на 3,000 кроватей. Сама по себе Сосновка вполне удовлетворяет как в медико-санитарном отношении своей здоровой местностью, так и в хозяйственном отношении: город уже раньше решил строить в Сосновке больницу на 3,000 мест, и следовательно выстроенные деревянные бараки вполне могут пригодиться при постройке каменной больницы для жилищ-ли рабочих, которые будут строить больницу, или для других хозяйственных надобностей. Проведение же трамвая и канализации в бараки, естественно потом избавит город от этой работы для больницы». Из «Очерка деятельности Петроградского городского комитета Всероссийского союза городов», 1916, стр. 91-93.
Как уже говорилось, в начале октября Комитет окончательно решил вопрос о постройке Сосновских бараков и 10 октября возложил эту работу на особый, выделенный для этой цели, VI Отдел, во главе которого встал В.Н. Новиков».
Газета «Петроградский листок» обнародовала даже плановые показатели: «В Сосновке будет оборудовано 20 бараков для раненых. Первые бараки должны быть готовы и оборудованы через полтора месяца» «Петроградский листок», №277, 1914.
Работы были начаты 15 октября 1914 года. В двадцатых числах октября они шли уже с полной интенсивностью, причем к работам привлечено было около 1,500 рабочих. И вот уже в начале ноября комиссия городской думы рапортует о промежуточных результатах: « Вчера, 8 ноября, особая комиссия провела осмотр бараков, строящихся в Сосновке для размещения раненых. Уже закончена вчерне постройка одиннадцати бараков, проложен водопровод, устроена канализация и прокладывается кабель для электрического освещения. Для удобства подвоза раненых трамвайный путь к Политехническому институту будет проложен до самых бараков в Сосновке». «Петроградский листок», №308, 1914.
На тот же день 8 ноября было намечено заседание Петроградского комитета ВСГ, на котором предполагалось обсудить административные вопросы, включая изрядно запоздавший, хоть и по объяснимым причинам, документ под названием "Инструкция по постройке временных бараков для раненых ... ". Не исключено, что это было выездное заседание, прошедшее как раз в сосновском лазарете.
Скорость сооружения лазарета и слаженность работы подрядчиков и, правда, поражают. Тем не менее, подобная спешка требовала неизбежных издержек. Из заметки в газете: «2-го ноября на Ольгинской улице в местности Лесного участка, где производится постройка бараков, произошло обрушение строительных лесов при поднятии на них балки. Вследствие неловкости рабочих балка у них сорвалась и упала на леса. Несколько рабочих успели ухватиться за обломки лесов и благодаря этому не упали, а плотник Диев вместе с обломками досок с высоты трёх сажен упал на землю и от полученных повреждений тут же лишился сознания. Он был отправлен в Елисеевскую больницу с переломом правой ноги выше колена и сильными ушибами тела. Повреждения эти отнесены врачами к разряду тяжких». «Петроградский листок», №302, 1914.
Другой случай имел место 24 ноября на Дороге в Сосновку, где производились работы по прокладке городских канализационных труб. «Для этого рабочими вырыта огромная траншея, глубиной более двух сажен. Против здания Политехнического института, согласно утвержденному плану, должны были уложить большие цементные кольца для канализационного колодца. Кроме большой глубины, в этом месте траншея была ещё сильно уширена, причем рабочие внутри траншеи сделали глубокие подкопы в обе стороны по направлению к тротуарам. Внутри траншеи подрытая земля была укреплена шпунтовыми сваями. Все приготовительные работы были закончены и началось опускание в траншею большого цементного кольца. Внутри траншеи находилось трое рабочих: кр. Петр Андреев, 40 лет, кр. Федор Андреев, 19 лет и Михаил Зубов, лета и звание которого ещё не выяснены. При опускании цементного кольца одна из шпунтовых свай, не выдержав давления земли со стороны тротуара, разрушилась. В тот же момент на большом пространстве обвалилась в траншеи земля. Все рабочие были заживо погребены в траншее. На место происшествия тотчас же была вызвана пожарная команда. Началось лихорадочное откапывание рабочих. Двоих из них — Федора Андреева и Михаила Зубова удалось освободить. Оба они получили сильные ушибы и повреждения. Петра Андреева раздавило насмерть». «Петроградский листок», №324, 1914.
«Постройка производилась при самых неблагоприятных условиях, как в смысле неудобства по климатическим условиям производить в это время наружные работы, так и по краткости рабочего дня и затруднительности доставки некоторых материалов. Но несмотря на все неблагоприятные обстоятельства, все-таки удалось привести половину бараков (восемь лицевых, хирургический и два служебных), к концу декабря в такой вид, что они могли уже быть населены больными. Расширение же программы, выяснившейся в конце ноября, вызвало производство целого ряда служебно-хозяйственных строений: бани, прачечной, дезинфекционной камеры, аптеки, кладовых для белья и платья, амбара, ледников и проч., что несколько задержало отделку остальных больничных бараков. Отделка этих бараков еще задерживалась и тем, что несмотря на все хлопоты и ходатайства, не могли быть своевременно доставлены заготовленные в Брянске ванны, мойки и умывальники». «В половине февраля все постройки, как бараков, так и служебно-хозяйственных зданий были закончены. Построены были следующие здания: 15 больничных бараков на 190 кроватей каждый, хирургический барак с большим операционным отделением и палатами на 120 кроватей, служебный барак для 80 сестер, служебный барак для прислуги на 280 человек, здание с баней-прачечной для служебного персонала, дезинфекционной камерой и котельной, аптека, кладовые для чистого и грязного белья, амбар для пищевых припасов, два ледника, конюшня и экипажный сарай, склад соломы, соломосжигатель, склад легковоспламеняющихся веществ и покойницкая с часовней.
Некоторая скученность и случайное расположение вспомогательных зданий объясняются желанием сохранить растущий на участке лес для целей будущей больницы. Бараками заняты те места, которые предполагается занять и для больницы.
Все постройки в Сосновке деревянные, временного типа; стены бараков сделаны из бревенчатого каркаса, обшитого шпунтовыми досками, с засыпкой между ними сфагнумом, и обитого с обеих сторон вагонкою с прокладкой под нее снаружи толя, а внутри картона; полы покрыты линолеумом, крыши толем. Судя по опыту прошедшей зимы, возведенные здания по этой конструкции оказались вполне теплыми. Отапливаются здания кирпичными печами в железных футлярах. Дымовые кирпичные трубы во всю свою длину заключены в железные футляры. В каждый барак проведена вода и установлены чугунные эмалированные ванны, фаянсовые пьедесталы для ватерклозетов, писсуары двойные, эмалированные умывальники, такие же мойки с раковинами, докторские умывальники и пожарные краны с рукавами. Здание бани имеет центральное паровое отопление. Эти же котлы служат и для нагрева воды для бани, прачечной и для дезинфекционного аппарата.
Одновременно с постройкой здания происходили следующие работы. Проложена уличная бетонная канализация, берущая начало от больничной территории и входящая в состав канализации, несущей сточные воды из Городской детской больницы на Батениной улице: протяжение вновь устроенной канализационной магистрали более 2,5 верст. Произведены земляные работы по перемощению мостовой на улицах, по которым проложена канализационная магистраль. Проложена водопроводная магистраль от городской магистрали по больничной территории, на протяжении около 550 саж., диаметром в 6’’ и 4’’ [дюйм.]. В ближайшем времени предполагается продолжить проложенную водопроводную линию до городского водопровода, чтобы вместо тупика иметь замкнутое кольцо. Проложен трамвайный путь от городской трамвайной линии, у Политехнического института, до конца больничной территории, на протяжении около 550 п.с. [погонных сажен]. Благодаря этому пути, установлено прямое трамвайное сообщение с Распределительным пунктом на Варшавском и Финляндском вокзалах. Наконец, устроено электрическое освещение, как всей застроенной территории, так и в зданиях. Ток получается от станции общественного пользования для пригородов уезда. К устройству электрического освещения было приступлено одновременно с началом строительных работ, т.е. электрическим светом уже пользовались для удлинения рабочего дня. Работы велись большей частью хозяйственным способом с закупкой большинства материалов строительной конторой и со сдачей работ подрядчикам по отдельному роду таковых. Все вышеупомянутые работы по сооружению бараков должны обойтись по сметным предположениям в 1.172,230 рублей. «Очерк деятельности Петроградского городского комитета Всероссийского союза городов», 1916, стр. 93-95.
Как было сказано выше, Петрограду был нужен огромный госпиталь, который можно было бы гибко использовать и подстраивать под надобности складывающейся обстановки, имея в виду как прибывающих с фронта раненых, так и общую ситуацию в городе. Таким госпиталем и стала Петроградская барачная больница Всероссийского Союза городов для больных и раненых воинов, по вводу в действие получившая порядковый номер 237 — Городской лазарет в Сосновских бараках. По всей видимости, автором проекта больницы был архитектор Павел Петрович Светлицкий. Текст статьи за его подписью в апрельском выпуске «Архитектурно-художественного еженедельника» за 1915 год, несмотря на то, что он во многом повторяет изложенное в «Очерке деятельности Петроградского комитета Всероссийского Союза городов», тем не менее, сообщает много новых сведений, поэтому, имеет смысл привести его полностью:
«В лучшей части Лесного «Сосновке», на углу Ольгинской улицы и Яшумова переулка, на территории, принадлежащей Городскому Самоуправлению, площадью около 25 десятин, покрытой сосновым лесом, только что закончены работы по сооружению временных бараков, могущих вместить до 3,000 раненых и больных воинов.
Земельный участок, на котором раскинулась барачная больница, предназначен городом для постройки постоянной больницы туберкулёзных и хронических больных; война остановила это начинание города, успевшего выработать проект названной больницы, а невозможность найти подходящие готовые помещения для устройства лазаретов привела к решению использовать часть этого участка под постройку временных бараков Всероссийского Союза Городов. Как по количеству труда, интенсивности производства работ и их масштабу, так и по стоимости постройка бараков является самым крупным сооружением этого рода и заслуживает полного внимания, что заставляет несколько подробнее отметить детали постройки.
Всех построек 30. Из них 15 больших одноэтажных бараков, могущих вместить каждый до 200 больных, один хирургический павильон на 120 кроватей, барак для сестер на 100 человек, барак для сиделок на 100 человек, баня с небольшой прачешной для служебного персонала и дезинфекционной камерой, аптека с лабораторией, покойницкая с часовней, кладовые для белья, конюшни, сараи, ледник и т.д.
С технической стороны все постройки — временного характера и построены на фундаментах из деревянных стульев с обвязкой, на которой укреплены вертикальные стойки из бревен с обвязками, составляющими в совокупности скелеты зданий; скелет обшит с обеих сторон 2,5-дюймовыми досками; пространство между досками заполнено сфагнумом (торфом), слегка утрамбованным; с наружной стороны стены обшиты вагонкой по толю, внутри — вагонкой же по картону, а в некоторых помещениях (баня), кроме того, рубероидом или фанерой, для получения гладкой поверхности стены. Полы простильные из 2’’ досок по деревянным балкам, по доскам сплошной толь, затем 4-х вершковые лаги, между коими сделана смазка из сфагнума с песком толщиною 3 вершка; чистый пол из 2,5 дюйм. шпунтованных досок, по которым наслан линолеум по папке. Потолки подшиты вагонкой по балкам, сверх же балок — простильный пол, толь и смазка из сфагнума с лаком толщиной 5 вершков. Крыши всех зданий покрыты толем. Отопление постоянными печами; паровое отопление только в бане и дезинфекционной камере. Вентиляции в зданиях пока не имеется и недостаток этот устраняется установкой вытяжных электрических вентиляторов. Освещение электрическое. Палаты, высотой внутри 2 сажени, освещаются большими окнами, обращенными на юг; в каждом бараке по 4 общих палаты на 45-50 человек, перевязочная, ванные, курительная с уборными и проч. В центре барака общая столовая с верхним светом и мелкие палатки на 2 кровати, в связи со столовой расположена буфетная и кухня, в которой имеются 2 котла для варки пищи и плита; для согревания воды, потребной для ванн и кухни, устроен бойлер со змеевиком в плите. Хирургический павильон, предназначенный для несложных операций и перевязок, имеет несколько отдельных операционных и перевязочных комнат с большими окнами на север. Стены и потолки этих комнат обшиты сплошь фанерой, оклеены холстом и окрашены белой лаковой краской, полы же покрыты линолеумом. Кроме операционных и перевязочных, в павильоне имеются палаты для оперированных и большая столовая с буфетной; кухни барак не имеет и обслуживается кухней барака, предназначенного для служебного персонала. В связи с хирургическим павильоном, расположена баня, рассчитанная для одновременного пользования 150 человек. Стены и потолки всех помещений бани обшиты рубероидом, окрашенным светлой палевой краской. Отопление бани паровое, в парильной имеется «каменка». При бане устроена дезинфекционная камера и маленькая прачечная для служебного персонала. Белье больных для стирки будет отправляться в больницу Петра Великого.
Предполагавшееся первоначально устройство общей кухни и прачечной при бараках не удалось, так как не нашлось фирмы, которая могла бы исполнить их оборудование в тот незначительный срок, который имелся в распоряжении строителей. По типу павильонов для больных построены два административных барака, предназначенные — один для сестер милосердия с отдельными комнатами для двух сестер каждая, общей столовой, буфетной и кухней, другой предназначен для сиделок и имеет общие спальни, столовую, кухни и проч.
Остальные бараки, построенные для аптеки, покойницкой, кладовых для чистого белья, кладовых для одежды, конюшни, сараи, ледники и т.д. располагались на территории, выбирая места, где меньше лесу, чтобы его сохранить для будущей больницы. Из генерального плана больницы видно, что бараки в большинстве расположены так, что не помешают постройке будущей городской больнице для туберкулезных больных и хроников. Застроенная бараками территория имеет свою сточную канализацию из бетонных труб, отводящую стоки через Новую Деревню в Неву, и специально проложенную от городской сети водопроводную магистраль в 6 дюймов. Все здания освещаются электричеством, ток «О-ва 1886 года». В целях пожарной безопасности, которая в данном случае при 30 саж. [60-ти метровых] деревянных зданиях (вопреки ст.199 уст. строит.) очень велика, приняты следующие меры: внутри каждого барака имеется по 2 пожарных крана и огнетушители; снаружи по одному пожарному крану у каждого барака; по улице устроено 6 пожарных стендеров в колодцах и два стендера во дворе, кроме того установлено постоянное дежурство пожарных местной пожарной команды.
Все работы по сооружению бараков производились хозяйственным способом, то есть закупая материал оптом для всех построек, работа же сдавалась подрядчикам по единичным ценам. Стоимость всех зданий 800,000 р., кроме оборудования; прокладка водопровода, канализации и одиночного трамвайного пути от бараков до Политехнического Института 200,000 р.
Начаты работы по сооружению бараков в самое неблагоприятное для строительных работ время — 15 октября прошлого 1914 года и, благодаря невероятной интенсивности производства работ, неиссякаемой энергии руководителей, закончены к 1 марта с.г., то есть в 4,5 месяца. В настоящее время бараки уже сданы Всероссийскому Союзу городов, приступившему к спешному их оборудованию.
Постройка бараков находилась в ведении члена Петроградской городской управы В.Н. Новикова; строителями же были: Гражд. Инж. Ф.Е. Вышинский, Гражд. Инж. К.К. Маслов и Художн.-Арх. В.И. Романов.
П. Светлицкий «Архитектурно-художественный еженедельник», №1, 1915.
Рис. 1
1-15 Больничные бараки общего типа
16 - Хирургический барак
17 - Административный барак (для сестер)
18 - Служебный барак (для низшего персонала)
19 - Аптека
20 - Склад чистого и грязного белья
21 - Амбар для провизии
22 - Ледник хозяйственный
23 - Ледник больничный
24 - Конюшня и экипажный сарай
25 - Склад соломы
26 - Покойницкая и часовня
27 - Соломосжигалка
28 - Склад керосина и бензина
Рис. 2
Рис. 3
Рис. 4
Рис. 5
Рис. 6
Рис. 7
И действительно, вскоре было начато оборудование построенных бараков. Время от времени, газеты информировали читающую публику о происшествиях. Так, например, описано ограбление, произошедшее уже в первой декаде марта. Сообщалось, что «11 марта, в 9 часу утра, старший монтер петроградской городской управы Антон Емельянов заявил полиции о дерзком разгроме в городском летнем бараке, помещающемся под №17 по Ольгинской улице. Этот барак был заперт и охранялся лишь дворником, который не имел права входа внутрь. В настоящее время городская управа решила оборудовать барак с таким расчетом, чтобы с наступлением лета можно было открыть прием больных. Для этой цели в барак явились городские монтеры для ремонта и оборудования электрического освещения. К изумлению их в бараке оказался сильный разгром. Воры проникли в барак через окно, разбив стекло в наружной оконной раме, а уже потом через форточку открыли внутреннюю раму. В бараке воры сорвали медные электрические провода, весом около десяти пудов». «Петроградский листок», №69, 1915.
Одновременно с оборудованием и обустройством лазарета началось формирование его будущих штатов и подготовка медицинского персонала. В этом смысле, Петроградский городской комитет стал ощущать потребность в медицинских братьях и сестрах милосердия с первых же дней, так как лазареты быстро наполнялись больными и ранеными. Это заставило задуматься над вопросом о притоке лиц медицинского персонала. Первое же приглашение, с готовностью напечатанное наиболее распространенными столичными газетами, вызвало необычайно сочувственный отклик. Высокому подъему первых месяцев, всеобщей вере в освободительный характер этой войны, вполне отвечал громадный приток лиц, выражавших готовность отдаться делу помощи раненым воинам. Студенты петроградских вузов массово проходили подготовку и становились медицинскими братьями. Женщины записывались на курсы медицинских сестер, обычно это были трех-месячные курсы при профильных заведениях. Вот так выглядело обычное объявление в газете о наборе на курсы медсестер:
«О курсах сестер милосердия. На днях закончен третий выпуск сестер милосердия на курсах, организованных врачами Вольтке, Штейнбергом и проф. Гамалея. Испытания сестер блестяще прошли в присутствии товарища министра путей сообщения Щукина, представителя столичного врачебного инспектора Гориевича, старшего врача Сев.-зап. ж.д. Н.К. Ващенко и врачей некоторых больниц. В виду усиленного наплыва желающих пройти курс сестер милосердия как практически, так и теоретически, открывается 4 серия курсов с составом тех же врачей. Записи принимаются у доктора Вольтке, Пушкинская, дом №18, от 5—7 часов». «Петроградский листок», №67, 10 марта 1915 г.
Можно сказать, что городские власти оказались весьма дальновидными и вновь выстроенный лазарет очень скоро начал оправдывать свое предназначение как разнопланового больничного комплекса, который возможно использовать так, как требует настоящий момент. Ещё в 1914 году, в середине октября, Областной комитет ВСГ обратился к некоторым психиатрам и невропатологам с просьбой устроить совещание для разработки вопроса о призрении душевно-больных воинов и просил академика В.М. Бехтерева принять на себя председательствование на этом совещании. Совещание состоялось и на 21 ноября 1914 года был назначен Областной съезд, а 15 ноября в газете «Петроградский листок» появилось обращение академика профессора психиатрии В.М. Бехтерева «О лазарете для нервно-больных и раненых воинов». Владимир Михайлович пишет, в частности: «В настоящее время начинают прибывать в большом количестве нервно-больные и раненые с театра военных действий и, надо ожидать, такие больные и раненые воины будут прибывать еще в большем количестве, вот почему нужен специально оборудованный для них лазарет со всеми приспособлениями для физических методов лечения, как-то: электризацией, светолечением, водолечением, массажем, врачебной гимнастикой и проч.» («Петроградский листок», №314, 1914). Как было сказано, 21 ноября в Петрограде прошёл съезд Областного комитета, на котором был представлен доклад о выработанном на совещании плане работ по призрению душевно-больных воинов, который и был одобрен съездом. План предусматривал устройство в Петрограде распределительного госпиталя примерно на 150 кроватей, чтобы туда принимались душевно-больные, эвакуируемые с театра военных действий, для лечения, сортировки и подготовки к их дальнейшему переводу в другие психиатрические больницы Северной области.
13 марта 1915 года Областной комитет ВСГ «решил немедленно использовать два новых барака из только что построенных в Сосновке. Эти два барака будут предназначены для призрения душевно-больных воинов». «Петроградский листок», №71, 1915
«В этих бараках, предназначенных по первоначальному плану для общих больных и раненых воинов, были сделаны необходимые переделки и приспособления, и в апреле был открыт прием душевно-больных. Вместимость двух бараков — 200 кроватей для нижних чинов». Из «Очерка деятельности Петроградской областной организации Всероссийского Союза городов за первый год войны», 1916, стр. 104.
Одновременно с этим, «Петроградский городской комитет был озабочен вопросом и о мерах предупреждения возможного заноса с театра военных действий заразных заболеваний. ... « Для лечения острозаразных больных намечалось устройство бараков в Детской больнице, в Барачной больнице и оборудование Сосновских бараков для заразных больных на 2,000 мест. «Очерк деятельности Петроградского городского комитета Всероссийского союза городов», 1916, стр. 128-129. «До последнего времени количество больных заразными болезнями в лазаретах было незначительно, что объяснялось прежде всего тем, что в Петроград не эвакуировались заведомо заразные больные. Однако, все-же, единичные заболевания в лазаретах бывали обнаружены. Для немногих отдельных заболевших раненых городские лечебные учреждения являлись более или менее достаточными. Но в случае появления эпидемических вспышек среди раненых, их помещение по городским заразным больницам должно было оказаться невозможным, т.к. эти лечебные заведения с трудом справлялись со своей обычной задачей обслуживания нужд местного населения». ... «При обсуждении различных предположений Комитет остановился на мысли приспособить для размещения заразных бараки, выстроенные в Сосновке для раненых. Поручение немедленно приступить к оборудованию бараков было дано 28 марта В.Н. Новикову. Позже, за отказом В.Н. Новикова, получившего особые поручения от городской управы, уполномоченным по оборудованию бараков в Сосновке был избран А.Э. Бари». «Очерк деятельности Петроградского городского комитета Всероссийского союза городов», 1916, стр. 131.
4 апреля 1915 года в газете "Вечернее время" была напечатана заметка следующего содержания: "Петроградский комитет Всероссийского союза городов разослал сегодня приглашения на торжественное освящение бараков для раненых воинов в Сосновке, построенных за счёт города. Освящение состоится завтра в 3 часа дня. Для приглашенных гостей управление городских железных дорог подаст к 2 час. дня на Михайловскую улицу два заказных трамвайных поезда. Кроме того, один поезд отойдет от Политехнического института". «Вечернее время», №1076, 1915 г.
И вот, 5 апреля «в присутствии великой княгини Марии Павловны в Сосновке состоялось освящение новых городских бараков для раненых воинов, рассчитанных на 3,119 мест. Под постройку бараков отведена площадь до тридцати тысяч квадратных сажен. Бараки эти впоследствии городом решено отвести для заразных больных. По окончании молебствия великая княгиня Мария Павловна обозревала помещения. Заведывание бараками поручено доктору Н.П. Павлову. Присутствовали на освящении заведующий эвакуацией раненых ген.-м. И.В. Павлов, шталмейстер Зиновьев, Председатель городской думы сенатор Иванов, городской голова граф И.И. Толстой и мн. пр. «Новое время», №14033, 1915 г.
Газета «Петроградский листок» так описала это событие: «Вчера, 5 Апреля, в Сосновке, в Лесном происходило торжественное освящение и открытие городского лазарета в специально построенных городом бараках, рассчитанных на 3,000 кроватей. На молебствие прибыли: петроградский городской голова граф И.И. Толстой, градоначальник князь Оболенский, обер-гофмейстер гр. Д.И. Толстой, шталмейстер А. Д. Зиновьев, действ. ст. сов. Лысогорский, ген. Павлов, д-р Двукраев и др. лица. После молебствия состоялся осмотр бараков. Лазарет состоит из 18 больших деревянных бараков, из 10 других зданий, как-то: бани, прачечной, аптеки, часовни. Освещение электрическое, проведен городской водопровод, сооружена ветвь трамвая к самому лазарету. Устроен специальный хирургический барак с двумя операционными. Все постройки занимают 300 сажен в длину и 100 в ширину. Попечителем назначен гласный д-р А.Э. Бари, главным врачом Н.П. Павлов. Строил больницу под наблюдением старшего городского техника Л.В. Шмеллинга, гражданский инженер К.К. Маслов. Общая стоимость сооружения немного более 1.000,000 рублей». «Петроградский листок», №92, 1915 г.
В виду решения Петроградского комитета обратить 2 барака под психических больных, а остальные под остро-заразных, в апреле начались работы по приспособлению бараков для нового назначения. Вместе с этим, обращено большое внимание на обеззараживание сточных вод. Более целесообразным способом обеззараживания сточных жидкостей признан способ химический. В настоящее время уже выработан проект подобного сооружения, состоящий из четырех отдельных станций с расчетом на общее количество суточного поступления сточных вод около 30 тысяч ведер, (10 ведер на одного больного). Каждая станция будет состоять из приемных и осадочных (септик-тенк) бассейнов и дезинфекционной камеры с автоматическим смешивателем сточных вод с раствором хлорной извести. Все сооружения предполагаются бетонные и железобетонные, трубы же, идущие от здания до «септик-тенк», чугунные.
В связи с приспособлением бараков под раненых с острозаразными болезнями, Комитет выстроит специальные помещения для администрации лазарета, а также для среднего персонала и прислуги, обслуживающих заразных больных. Работы по постройке этих бараков уже начаты в мае; приспособление бараков для лечения острозаразных больных должно обойтись по сметным предположениям около 250.000 рублей. «Очерк деятельности Петроградского городского комитета Всероссийского союза городов», 1916, стр. 95.
Однако, эта сметная сумма — 257,721 рубль, если быть точным — такой крупный расход «оказался непредусмотренным Петроградским городским комитетом и на него не были получены от правительства необходимые средства. Было решено, что эти суммы будут внесены в особую смету, средства на которую предполагалось испросить у правительства особым ходатайством». «Очерк деятельности Петроградского городского комитета Всероссийского союза городов», 1916, стр. 131.
Это вызвало некоторое отставание по вводу в строй новых помещений. Газета «Биржевые ведомости» от 19 июня 1915 года так обрисовала положение дел: « ...Кроме пункта, спешно заканчиваются дополнительные работы в Сосновке, где сооружается лазарет на 3 тысячи кроватей. Здание уже вполне закончено постройкой и сейчас на добавочный кредит в 150 тыс. рублей производятся работы по постройке лаборатории, врачебных кабинетов и здания для служебного персонала. Персонал нового лазарета, кроме врачей, составят 600 сиделок и 150 сестер милосердия».
Еще один очень важный аспект — транспортировка больных и раненых. Выше уже упоминалось,что благодаря проложенному от Политехнического института трамвайному пути до самых бараков, установлено прямое трамвайное сообщение с Распределительным пунктом на Варшавском и Финляндском вокзалах. Именно таким способом перевозилось основное число больных, поступающих с фронта. Но не только. В документах Петроградского комитета указывается, что с 15 мая 1915 года перевозка заразных больных осуществлялась также и автомобильным транспортом. Конечно, это требовало организации специальной дезинфекции автомобилей после каждого рейса. А еще ранее установления санитарного надзора за автомобильным отрядом был учрежден такой же надзор и за трамваями, приспособленными под перевозку раненых. Дезинфекция начала производиться с 1-го апреля 1915 года и осуществлялась одновременно в нескольких трамвайных парках города. В нашем же случае, очевидно, чуть позже, такой павильон для обеззараживания трамваев был устроен и у Политехнического института.
Наконец, для большей обеспеченности лазарета водой на случай пожара, в мае приступлено к устройству особого бассейна на 15,000 ведер воды; вода эта будет служить также и для хозяйственных нужд лазарета. Кроме этого, при бараках устроен пожарный резерв в 13 человек, с постоянным дежурством днем и ночью, снабженный всевозможными ручными предметами для тушения пожара, вплоть до ручных огнетушителей, которыми оборудованы все здания лазарета. Для огнеопасных веществ построена специальная кладовая. В мае-же начата постройка особого помещения для хлебопекарни. «Очерк деятельности Петроградского городского комитета Всероссийского союза городов», 1916, стр. 95.
На предмет противопожарной безопасности были приняты дополнительные меры. Например, в феврале 1916 года газета «Петроградский листок» сообщила, что «В лазарете №237 для раненых воинов в Сосновке (Лесной), установлен передаточный электро-сигнальный автоматический аппарат «пожарный сигнал», линия которого включена в приемный аппарат телеграфной станции Лесной пожарной части и действие такового открыто». «Петроградский листок», №53, 24 февраля 1916 г. Однако дерево есть дерево, и пожары в госпитале случались, хотя бы и были поджогами. Но об этом еще будет речь немного ниже.
Согласно ведомости ВСГ по состоянию на 1915 год — первый год работы лазарета №237 — распределение кроватей по отделениям показывало следующую картину:
● Для глазных больных — 150 мест
● Для душевно-больных — 200 мест
● Для туберкулезных — 200 мест
● Для острозаразных больных:
1) для больных рожей — 300 мест
2) для больных скарлатиной — 120 мест
3) для больных корью — 120 мест
4) для больных свинкой — 120 мест
«Очерк деятельности Петроградского городского комитета Всероссийского союза городов», 1916, стр. 165-167.
Со временем, как показывают еженедельные сводки по всем лазаретам Петрограда, введенные в 1916 году, к указанным выше добавятся новые отделения и заболевания, а какие-то, наоборот, исчезнут из списка. Госпиталь вполне оправдал свое предназначение как разнопланового больничного учреждения. В этом смысле, отдельно следует выделить тему германских и австро-венгерских военнопленных, находившихся в немалом количестве в Петрограде. Разумеется, значительное их число являлось ранеными и больными. И для них также создавались госпиталя. Об одном таком «госпитале говорится в рапортах, составленных главным врачом Военно-Эвакуационного госпиталя №108, который находился в ведении 134-го Петроградского Тылового Распределительного Эвакуационного Пункта. Упоминается, что этот госпиталь располагался на о. Голодай. В сентябре 1915 года госпиталь переместился в Сосновские бараки (лазарет №237 Сосновские бараки для туберкулезных)». А уже в октябре того же года для осмотра военнопленных инвалидов лазарет в Сосновских бараках посетил член Северо-Американского филантропического общества Харт, [преподобный Archibald Clinton Harte]. Не исключено, что для военнопленных были отведены 2 барака, т.к. указывалось, что госпиталь для военнопленных калек, предназначенных к обмену должен вмещать 400 человек, поскольку отправлять [в Швецию] тоже предполагалось по 400 военнопленных на одном поезде. К сожалению, источник этих сведений утерян, доступ к нему восстановить не удалось и сохранились только снимки с экрана. Более того, здесь речь не об этом именно госпитале, а о некоем нормативном; в петроградских газетах тех дней сообщалось, что поездами через Финляндию отправляли группы не по 400 военнопленных, а в меньшем количестве (по 220+/-, обычно).
Сам факт пребывания в Сосновских бараках военно-пленных (правда, без указания количества мест) находит подтверждение и в "Очерке деятельности Петроградского городского комитета Всероссийского союза городов" за 1915 г. На стр. 168 в таблице Списка лазаретов, имеющих специальное назначение, есть следующая запись:
Неизвестно, как долго в лазарете размещались военнопленные, но есть сведения по Петрограду по состоянию на 10 мая 1918 года: "В настоящее время военнопленные инвалиды размещаются в следующих госпиталях и лазаретах -- 108, 109, 915, 317, 173, 255, 257, 258, 281, 282, 5, Николаевском военном госпитале и Боткинских бараках". То есть, в лазарете №237 их уже не было. Источник: "Дело о беженцах и военнопленных", ЦГА СПб, Ф. 2815 Оп. 4 Д. 2
События Первой мировой в 1915 году разворачивались далеко от Петрограда, но дело с эвакуацией раненых раненных солдат было поставлено высоко — так, что их успевали доставить в тыловые госпитали достаточно быстро. Вот несколько примеров:
Яранцев Михаил Прокофьевич, 04.07.1915 был ранен в голову в бою за Остроленкой (Польша) и эвакуирован в тыл. 09.07.1915 доставлен в Петроград и помещен в городской лазарет №237, размещенный в Сосновских бараках. Источник: Марийская история в лицах https://marihistory.ru/2011-01-01-19-55-37-115/1-/25690-yarantsev-mikhail-prokofevich-1
Швецов Аристарх Данилович, Звание: ст. унтер-офицер. Отравлен газами 23.06.1915 между Сохачевым и Боржимовым (Польша), доставлен в Петроград 28.06.1915, Городской лазарет №237 в Сосновских бараках. Источник: сайт Серышевского районно-исторического музея https://dk538.esgms.ru/custom/item/10
Пусть лазарет совсем не часто попадал на страницы петроградской печати — его не часто баловали своим вниманием царствующие особы или властители светских дум, и в нем не размещали раненых на фронте господ офицеров, тем не менее, своей умелой и самоотверженной работой сотрудники лазарета -- врачи, сестры милосердия, сиделки, обслуживающий персонал, патронирующие лазарет студенты соседнего Политехнического института — все они заслужили право считаться героями своего времени. Так, уже в июне 1915 года «Петроградский комитет союза городов возбудил ходатайство о присвоении городскому лазарету №237 имени итальянского короля Виктора-Эммануила. «Биржевые ведомости», №14887, 6 июня 1915 г., а следом «Петроградское городское общественное самоуправление обратилось к итальянскому послу, маркизу Карлотти, с просьбой довести до сведения итальянского короля о желании города назвать один из петроградских городских лазаретов «лазаретом имени итальянского короля Виктора-Эмануила III» и испросить соизволения короля. Ныне город уведомлен, что итальянский король, тронутый вниманием, изъявил согласие на просьбу нашего муниципалитета. Имя короля Виктора-Эмануила III присвоено городскому лазарету №237». «День», №128, 11 мая 1916 г.
Ещё через месяц состоялось посещение лазарета итальянским послом. "На днях Сосновский лазарет №237 по случаю принятия под покровительство его величества короля Италии Виктора Эммануила III посетил итальянский посол маркиз Карлотти в сопровождении попечителя лазарета гл.[асного] А.Э. Бари. Почетного гостя встречали главный врач К.М. Веденеев и комендант лазарета В.А. Олсуфьев. Делопроизводителем лазарета была представлена краткая справка о времени основания, наличности больных и врачебного персонала лазарета и т.д. Маркизом Карлотти были осмотрены все помещения лазарета. Выздоравливающие больные, находящиеся накануне отпуска на родину, встретили известие о принятии лазарета под покровительство короля Италии криками ура. При отъезде маркизу Карлотти были поднесены цветы из лазаретного цветника". "Петроградский листок", №185, 8 июля 1916 г.
Вскоре газета «Петроградский листок» сообщила, что 25 июля итальянский посол маркиз Карлотти вновь посетил лазарет в Сосновке. На этот раз в сопровождении 5 офицеров итальянского штаба. По окончании обхода была снята [на фото, очевидно] большая группа сестер, служащих и администрация, во главе с послом и его офицерами, после чего гостям был предложен чай. Увы, этого снимка в наших архивах мне найти не удалось.
В мае 1916 года «петроградский градоначальник обратился с письмом к и.д. городского головы, в котором указывает, что согласно распоряжению верховного начальника санитарной и эвакуационной части город должен представлять ежемесячно, не позже третьего числа каждого месяца, подробные отчеты о жизни и состоянии городских лазаретов, со всеми данными, характеризующими работу лазаретов». «Вечернее время», №1474, 10 мая 1916 г.
Подобное внимание градоначальства, т.е. полицейского управления, к деятельности лазаретов, финансируемых за счет городских средств было понятно. т.к. уже стали известны случаи злоупотребления государственными фондами в некоторых лазаретах страны. Петроградский городской комитет Всероссийского союза городов публиковал подробные отчеты о своей деятельности каждую неделю. Понятно, что с течением времени в действительной обстановке картина отличалась от предполагаемых показателей. Жизнь вносила свои коррективы, и количество больных, характер заболеваний направляемых в лазарет больных и раненых, стали отличаться от заготовленных планов. Так, например, по состоянию на 17 сентября 1916 года места в лазарете №237 в Сосновских бараках распределялись следующим образом:
Хирургические — число мест 118, состоит 88, свободных мест 30
Корь — число мест 40, состоит 3, свободных мест 37
Скарлатина — число мест 80, состоит 13, свободных мест 67
Душевнобольные — число мест 200, состоит 144, свободных мест 56
Цинга — число мест 2200, состоит 707, свободных мест 1493
Туберкулез — число мест 140, состоит 61, свободных мест 79
Источник: ЦГИА СПб ф.213 оп.3 д.5, л. 50.
В другие недели сентября 1916 г. картина сохранялась более или менее похожая, только добавлялись больные свинкой, коклюшем или оспой.
Всё изложенное выше -- необходимые, но сухие, бездушные сведения. Мне очень хочется привнести в повествование простое человеческое участие -- измерение, как говорят. Дело в том, что в ходе поисков нашелся человек, оставивший личные воспоминания об этом лазарете. Замечательная детская писательница Л. А. Будогоская, чьи произведения, такие как "Повесть о рыжей девочке", "Повесть о фонаре", "Отряд 112" и др. в советское время были известны всем школьникам, работала в лазарете №237 сестрой милосердия.
В 1915 году Лидия Анатольевна окончила гимназию в Сарапуле и приехала в Петроград. В автобиографических записках она пишет: "Там жила моя мама -- она работала кастеляншей в военном госпитале № 237. Госпиталь находился на Выборгской стороне в Сосновке. Состоял из многочисленных, одинаковых с виду, деревянных бараков. Занимал большую территорию, точно особый городок. Прозвали госпиталь "Сосновские бараки". Бараки были заполнены ранеными и больными солдатами. Раз война -- я решила немедленно стать сестрой милосердия и поступить в госпиталь, непременно в тот, где работала моя мама. В Петрограде я успешно прошла трехмесячные курсы сестер военного времени. И госпиталь "Сосновские бараки" меня принял -- сестры были нужны. Я радовалась, что исполнилось мое горячее желание быстро и даже легко, не подозревая, что трудное начнется вот только сейчас. Меня назначили в барак цинготный. В бараке четыре палаты и четыре сестры. Палаты огромные, на каждую сестру больных полсотни, нагрузка -- предел возможности. Хотя бы обслуживать постоянно одну свою палату, как эти четыре палатных сестры, а меня сюда назначили заменяющей -- вот этих сестер палатных заменять по очереди, когда они день отдыхают. Сегодня я в одной незнакомой палате, на завтра мне здесь было бы легче, а я должна перейти в другую ... . Ничего для меня нельзя было придумать хуже. Среди полсотни больных незнакомых я металась себя не помня. Не успеваю! Больные уже засыпают, а я еще им все назначения не выполнила. И в безумной тревоге за больных тяжелых -- мне кажется они того гляди умрут -- то и дело к ним вызываю дежурных врачей. Ко всему, я еще ответственна за общий порядок, а санитарки меня не слушаются, им насквозь видна моя беспомощность.
В госпитале было общежитие для сестер. Там мы с мамой получили отдельную светлую комнату. И была для нас столовая, всегда готовые завтрак, обед, ужин. А я почти ничего не замечаю в отчаянии, что не справляюсь с работой, о которой мечтала. Не хватает сил, не выдержу. Выдержала. Мне помогло, что врачи дежурные не обижались, когда я их вызывала напрасно. Они объясняли, что в данном случае больной вне опасности, а чтобы его облегчить я должна была действовать самостоятельно и что именно сделать. В чем состоит опасность и как ее заметить вовремя. И во тьме, что, казалось, сомкнулась надо мной, появился просвет. Я стала крепнуть, вначале едва заметно, а потом не по дням, а по часам. Меня перевели в барак туберкулезный, не сестрой заменяющей -- там мне дали палату.
Наступил 1917 год. В Петрограде происходят события, меняющие мир. А в "Сосновских бараках" мы неизменно остаемся на своих местах, потому что были нужны. В госпитале всего два барака были хирургическими -- первый и третий. В остальных бараках болезни различные: цинга, туберкулез -- все подряд, чем заболевали наши солдаты на фронте, вплоть до черной оспы. А в бараках тринадцатом и пятнадцатом душевнобольные. Эти бараки находились в центре городка. Тринадцатый -- тихий с виду, отличался только тем, что стекла окон были внутри защищены железными сетками. А пятнадцатый -- буйный отгородился от всех высоким и плотным забором. Говорили, что сетки железные там окнам не защита. Там в окна вставлено небьющееся толстое, мутное корабельное стекло. И говорили: в бараке пятнадцатом такие бывают происшествия, что не справляются с больными своими силами, команду санитаров вызывают из резерва. Старшую сестру душевнобольные прозвали -- ведьма. А фельдшера -- палач. И недавно старшую сестру избили, а фельдшера начали душить. ... . Мне жутким казался барак, где черная оспа, но страшнее был барак пятнадцатый. Прошло немного времени, барак пятнадцатый еще прибавил страху. Теперь там младшую сестру ударили в лицо. У нее открылось такое кровотечение из носа, что пришлось ее оттуда унести на руках. И она отказалась работать в пятнадцатом бараке. А вместо нее туда назначили меня.
Ночью вдруг загорелся барак тринадцатый. Подожгли душевнобольные -- тихие. Буйные пытались не раз поджечь свой пятнадцатый барак. Но поскольку от буйных можно всегда ожидать самого худшего, мы за ними наблюдали лучше. Барак тринадцатый сгорел дотла. От огня удалось отстоять остальные бараки, даже пятнадцатый, к нему ближайший. Но во время пожара мы должны были вывести из пятнадцатого барака своих буйных. А это нам стоило неимоверного труда, потому что они нам сопротивлялись. Одни прятались под койки и нужно было их выволакивать оттуда силой. А другие рвались бежать неизвестно куда. Неожиданно пришли к нам не помощь студенты Политехнического института. Ворвались в барак парни смелые. Среди ночи впервые столкнулись с сумасшедшими и не растерялись. Мне запомнилась картина, освещенная пламенем пожара: студент вытащил из-под койки душевнобольного, взвалил его на спину и тащит на себе, а душевнобольной что есть силы бьет его.
Я работала в пятнадцатом бараке полтора года. При мне бывали происшествия очень тяжелые, но со мной там беды не случилось, потому что душевнобольных не раздражало мое присутствие. После пожара душевнобольных к нам не вернули. Их устроили в городе, а в "Сосновские бараки" заглянула еше небывалая болезнь -- испанка. А следом за ней явился сыпной тиф. И стал занимать, вытесняя предыдущих, один барак за другим. Это было в начале 1919 года. Красный Крест в это время формировал санитарные отряды для отправки на фронт. Я состояла на учете в Красном Кресте и меня призвали. Мама осталась работать в "Сосновских бараках", а я перешла в передовой перевязочный отряд Красного Креста №113. И отправилась на Западный фронт." Источник: ЦГАЛИ СПб Ф. Р-427 Оп.1 Д.28 л. 18-26
В начале 1916 года, вероятно, вследствие сложившегося положения на Восточном фронте, петроградские журналисты сообщали отрадные новости: "Число больных и раненых воинов в настоящее время так значительно сократилось, что Петроградский Комитет союза городов решил временно закрыть целый ряд лазаретов. В первую очередь решено закрыть лазареты, расположенные в училищных домах, освободив последние для школьных занятий, а затем те лазареты, которые существуют за счёт средств, отпускаемых Комитету из казны. Всего назначено к закрытию 30 лазаретов. Вместе с тем решено сократить и штаты служащих, предложив им в месячный срок подыскать себе другие занятия. Врачам, совмещающих службу в нескольких лазаретах, прекратить выдачу жалования, а не имеющих других мест перевести в те лазареты, где врачебный персонал недостаточен". "Петроградский листок", №20, 1916 г.
Сокращения не коснулись барачного лазарета в Сосновке, хотя имеющиеся статистические сведения (в т.ч. приведенные выше) показывают, что ни в 1915, ни в 1916 годах число больных в Сосновских бараках не достигало предельного значения. Количество свободных коек всегда оставалось значительным. Но таково было назначение лазарета №237.
Очевидно, ввиду этих расчетов, в наступившем 1916 году городские власти решили вернуться к строительству больницы для туберкулёзных. Так выглядел план будущей больницы. Надо сказать, что отведенная под её возведение площадь действительно огромна, в нижней части можно разглядеть наложенные поверх плана больницы корпуса барачного лазарета:
"В настоящее время возобновились работы по постройке новой громадной больницы на 3 тыс. кроватей с Сосновке, начатые городом ещё до начала военных действий и затем приостановленных ввиду временной уступки места под возведение бараков для раненых воинов. теперь работы ведутся с тем расчётом, чтобы вновь выстроенные бараки могли быть утилизированы и для будущей постоянной больницы. Уже проводятся земляные работы для перемещения прилегающих к больнице улиц и по обеззараживанию сточных вод, а также проложен трамвайный путь от городской трамвайной линии у Политехнического института до конца больничной территории. Существующие бараки, по миновании в них надобности, решено использовать для жилищ рабочих и для разных хозяйственных надобностей будущей больницы". "Петроградский листок", №94, 5 апреля 1916 г.
В статье упомянут трамвайный путь, однако мы знаем, что проложен он был не теперь, а ещё в 1914 году. Соответствующих документов Управления городских железных дорог найти не удалось, но скорее всего, путь этот пролегал от Политехнической улицы по Яшумову переулку и Ольгинской улице, что видно из схемы трамвайных путей Петрограда, относящейся к 1915 году:
Кроме того. в деле о нарушении строительных правил при постройке лазарета №237 из фондов ЦГИА СПб (Ф. 569 Оп. 15 Д. 1797) в отчете инспектора, производившего осмотр места происшествия в марте 1915 г., есть такие слова: " ... по Ольгинской улице линия трамвая полностью очищена от снега". Это подтверждает наличие трамвайного пути. Тем более, что когда в 1930-х гг. началась разработка Яшумовского песчаного карьера, трамвай с платформами ходил именно по Ольгинской улице, очевидно, используя старые рельсы:
Вообще, любопытно, что рельсовые подъездные пути, проложенные в эту весеннюю компанию 1916 года, не единожды упоминаются в газетных заметках тех дней. Возможно, неспроста. Я думаю, газетчики могли спутать трамвайные рельсы с постройкой рельсового пути по территории лазарета. Между бараками действительно был проложен рельсовый путь и имелось 20 вагонеток для подвоза дров, продуктов и вывоза мусора. Речь об этом сильно ниже. А остатки разного рода рельс сохранялись здесь, по воспоминаниям старожилов, вплоть до 1960-х годов.
Под занавес 1916 года лазарет в Сосновке все-же удостоился внимания членов императорской семьи. "10 сего ноября в 3 часа дня Сосновский лазарет №237 имени его величества короля итальянского Виктора-Эммануила III посетили Их Императорские Высочества Великая Княгиня Виктория Федоровна и Великий Князь Андрей Владимирович, встреченные главным врачем лазарета и др. административными лицами. Высочайшие особы осматривали бараки, отведенные для душевно-больных, и удостоили своим вниманием душевно-больных инвалидов, вернувшихся из австро-германского плена. Их Высочества отбыли из лазарета, выразив главному врачу, коменданту и старшей сестре одобрение за найденный порядок". "День", №315, 15 ноября 1916 г.
Благодаря воспоминаниям Л.А. Будогоской мы плавно вошли в 1917, а за ним и в 1918 год. 1917 – год переломных событий и бьющих наотмашь новостей для всей России, на фоне которых как-то затерялось житие-бытие одного отдельного госпиталя на лесной окраине Петрограда. Из газетных сводок удалось узнать лишь об имевшем место сильном пожаре. Описанное Лидией Анатольевной возгорание барака с душевнобольными, произошло, очевидно, во второй половине 1917 года или даже позже. А в начале 1917, в апреле, случился первый большой пожар с человеческими жертвами, это-то и нашло отражение в газете: "Вчера в 3 часу ночи от невыясненной точно причины возник пожар в так называемом административном бараке №20, где в 30 комнатах казарменного устройства, жило около 300 низших лазаретных служащих: сиделки, дезинфекторы, кухонная прислуга, сторожа, дворники и т.п. Пожар застал обитателей барака во время глубокого сна, а потому их пришлось будить через разбитые в окнах стёкла. ... Для пожарной охраны бараков в лазарете №237 находится пожарный караул, из 5 служителей, которые прежде всего поспешили вызвать Лесную городскую часть, а затем стали помогать спасаться из горящего барака. Когда подъехали пожарные из Лесного корпуса, то весь этот барак был в огне и пламя стало угрожать соседним баракам, в которых находятся носилочные больные. В виду этой опасности брандт-мейстер Н.П. Тузлуков поспешил вызвать из города три пожарных части и пожарные отделы из Гражданки и с Удельной. Спасти горевший барак не удалось, но соседние бараки пожарные отстояли, хотя барак №19 снаружи и значительно обуглился. Так как пожарным было заявлено о гибели нескольких человек, то при первой возможности было приступлено к поискам трупов. Первым был найден труп сына сиделки Ипата Мошковцева, 9 лет. Затем были найдены сгоревшими два трупа: мужчины и женщины. В трупе мужчины опознан сгоревшим кладовщик Пётр Ипатов, 18 лет. Личность погибшей женщины выясняется. Из числа 10 пострадавших наиболее тяжкие ожоги и увечья получили: кр. Фаина Половьева, 18 л., Вера Тихомирова 26 л., Христина Косевич. "Петроградская газета", №83 , 11 апреля 1917 г.
В конце 1917 года новая Советская власть заключила перемирие на Восточном фронте, вместе с ним остановился и приток раненых воинов в лазареты, в том числе и в Сосновские бараки. Перемирие и последовавшая за ним мирная конференция привели к заключению в марте 1918 года Брестского мирного договора между Россией с одной стороны и т.н. Центральными державами, т.е. Германской империей и Австро-Венгрией с другой (а также Османской империей и Болгарским царством). Прекращение военных действий вызвало скорое закрытие большинства частных и ведомственных лазаретов, как за ненадобностью, так и за неимением средств на их содержание вследствие всеобщей разрухи. А всего в Петрограде во время Первой мировой войны насчитывалось более 700 разных лазаретов. Так в марте 1918 г. один только Петроградский комитет ВСГ решил разом закрыть 68 лазаретов и штаты их распустить. Это не коснулось нашего госпиталя – он пока остался в орбите Всероссийского союза городов. Однако у Советских властей было очень много претензий к деятельности ВСГ, прежде всего по политическим мотивам, и уже с начала 1918 года предпринимались усилия по прекращению этой деятельности. Что до самого лазарета, то в марте 1918 года он был временно закрыт для проведения ремонтных работ, в частности, ремонта водопровода и канализации. Вновь открыт 1 июля 1918 г., и к этому времени был утвержден новый проект «Штатов 237-го Лазарета Петроградского Городского Комитета В.С.Г. на 1700 мест с 19 Июня 1918 г.» Источник: ЦГА СПб ф.Р-2815 Оп.1 Дело 690 Л. 2
Но запущенный властью маховик сбоя не давал. В июле 1918 Всероссийский союз городов ликвидируется окончательно, и в сентябре этого года (16 сентября 1918 г. -- источник ЦГА СПб ф.Р-2815 Оп.1 Дело 594 Л.10об) лазарет как городская больница, изначально предназначенная для туберкулезных и заразных больных, переходит в ведение Комиссариата здравоохранения Петроградской трудовой коммуны.
Это открывает последнюю главу в истории лазарета №237 – лечебного заведения уже не для воинов, прибывающих с фронтов Первой мировой войны, а для жителей Петрограда. Несмотря на смену подчинения, проект штатов, разработанный Петроградским комитетом ВСГ был утвержден и на его основе 23 сентября 1918 г. руководством лазарета было подготовлено сметное предположение, исходившее из уже известного расчетного числа больных в количестве 1700 чел. Стоит отметить, что в руководстве лазарета никаких изменений не произошло – гл. врачом остался Н.П. Павлов. И, как видим, использован еще старый бланк Всероссийского союза городов.
В примечаниях к смете есть любопытное положение: «для служащих, занятых физическим трудом, устанавливается 8-ми часовой рабочий день, для лиц конторского персонала и для массажисток 6-ти часовой рабочий день, и для всех один свободный день в неделю». Источник: ЦГА СПб ф.Р-2815 Оп.1 Дело 690 Л. 10
15 ноября 1918 года в лазарете работала комиссия Судебно-медицинского подотдела Комиссариата здравоохранения по переосвидетельствованию больных. К сожалению, запрашиваемых нижеприведенным документом списка с указанием количества больных не сохранилось, (есть лишь список больных, подлежащих выписке из 13 имен), но ясно, что лазарет функционировал и выполнял свои задачи в это непростое время.
А в декабре 1918 года лазарет №237 (Сосновские бараки для туберкулезных) был переименован в Сосновскую барачную больницу имени Коха. Точной даты установить не удалось, но с января 1919 г. название учреждения, например, в ведомостях на выдачу зарплат служащим изменилось, теперь это – «Сосновская барачная больница им. Коха (б. 237-ой Городской лазарет)».
Однако новое название мало что изменило в хозяйственной жизни лазарета, ставшего больницей. Общая неустроенность первых послереволюционных лет, эпидемии испанки, сыпного тифа, а также переживаемый Петроградом голод, самым непосредственным образом отражались на больнице в Сосновке. Сказывались и напряженные отношения между администрацией и местным комитетом Союза работников Сосновской больницы. К марту 1919 г. это вылилось в открытое противостояние и последовавшую за ним ревизию лечебного заведения со стороны Комздрава. Здесь я хотел бы, с некоторыми сокращениями, процитировать сразу несколько страниц из дела об обследовании больницы. Несмотря на то, что по форме это отчет, его отличает довольно живой и непосредственный язык с упоминанием должностей, фамилий, что мне представляется важным в качестве справочного материала. Да и сведения, приведенные в отчете, дают хорошее представление об изменившемся состоянии больницы в сравнении с лазаретом времен Первой мировой войны, а также о положении дел в больнице в последний отрезок времени её существования.
«Ввиду многочисленных жалоб комитета служащих на администрацию больницы, в особенности на Главного врача, д-ра Н.П. Павлова, который халатным отношением к делу, нераспорядительностью и бездеятельностью доводит больницу до состояния полной разрухи, Контрольно-инспекционный отдел назначил полную ревизию Сосновской барачной больницы имени Коха. Ревизию с 24 по 31 марта 1919 года производили:
В.С.Савко, П.Ю.Фосс, Л.В.Китаевский, – от Комздрава,
В.А.Гаврилов – от Компрода,
Кондратьев – от Союза лечебников.
... Будучи расположена в сухой и песчаной местности, вблизи Политехнического института, она [больница] занимает обширную территорию в 30 десятин, на которой расположены всего – 42 здания. Из них четырнадцать бараков для больных, три барака под общежитие служащих, остальные заняты конторой, аптекой, баней, покойницкой, кладовыми, мастерскими и проч. К сожалению, все здания деревянные, летней постройки, с тонкими неоштукатуренными стенами.
Отопление печное, в каждом бараке имеется 2 большие крытые железом, герметические печи. Поддерживать в летней постройке необходимую для больных температуру воздуха при наших климатических условиях и при недостатке дров – задача непосильная. В результате, в бараках холодно, особенно ночью. Для снабжения больницы водой устроен артезианский колодец; особая водокачка подает воду баракам. Но вследствие плохой изоляции на многих местах замерзли чистые(?) трубы, а благодаря этому некоторые бараки остаются без воды – не действуют ванны, умывальники и клозеты; по недосмотру администрации испортились (распаялись) кипятильники и колонки ванн, а благодаря этому затруднен отпуск кипятку для чая. В случае пожара о спасении бараков не может быть и речи при отсутствии воды. Неудовлетворительна и канализация – люки и сточные трубы переполнены, грязная вода из клозетов и ванн не уходит, а местами разливается по полу и по земле. Освещение бараков электрическое; ночью за прекращением отпуска тока, горят висячие керосиновые лампочки, что весьма нежелательно по пожарным соображениям.
... Каждый барак рассчитан приблизительно на 100 кроватей.
1-й Барак – хирургические и нервные больные (111 человек). Перевязочная не убрана после больного; перевязочная сестра и сиделка, боясь опоздать на обед, поспешили в общественную столовую при Политехническом институте. Две больные (Бронка и Алексеева из 3-й палаты), а также и несколько больных из 4-й палаты отсутствуют без разрешения. Из-за порчи водопровода больных водят купать в соседний барак. Сиделки работают в своем платье без халатов.
2-й Барак – туберкулезные. Открыто в карты играют на деньги мальчик и взрослый, лежащий в постели. Больной Скобургский находится в больнице с 15 декабря 1918 года. При небольших явлениях со стороны легких и незначительных колебаниях температуры, он настолько здоров, что служит милиционером в Лесновском Комиссариате. Другой больной Клавин с 9 марта не бывает в больнице на врачебном обходе, о чем имеется пометка палатного ординатора.
3-й Барак – выздоравливающие. Среди них много совершенно здоровых, симулянтов, инвалидов, вернувшихся из плена. Некоторые открыто занимаются спекуляцией, служат, целые дни проводят в городе, возвращаясь в палаты поздно вечером. Обед и ужин оставляются сиделками в ожидании их прихода. Своим поведением эти лица терроризируют персонал, развращают молодежь и вносят беспорядок в больничную обстановку.
4-й Барак – женское сортировочное. Давно немытые ванны и умывальники. Из кранов идет ржавая, почти черная вода.
5-й Барак – хроники и выздоравливающие. На весь барак имеется только одна ванная и уборная; другая давно заколочена.
6-й Барак – мужская сортировочная.
7-й Барак – сгорел.
8-й Барак – сыпно-тифозный. На весь барак имеется одна ванная; горячая вода имеется только по вечерам. Больные получают всего одну очистительную ванну перед выпиской. В умывальниках нет воды с начала года. Люк около ванны переполнен, сточная вода заливает пол.
9-й, 13-й, 14-й, 15-й, 16-й Бараки – закрыты за ненадобностью.
10-й, 12-й Бараки – оспенные.
Все осмотренные бараки содержатся довольно чисто, но под кроватями хранится собственное платье, шинели, сапоги и валенки, корзины, бутылки и разное имущество больных. У сестер в шкафах, предназначенных для лекарств и медицинских принадлежностей, хранится грязная обеденная посуда, хлеб, керосиновые лампы. Больные содержатся чисто, насекомых ни у кого не замечено. Ощущается большой недостаток белья, одеял и туфель для больных, халатов для сиделок, не хватает градусников и перевязочного материала.
Комиссия обратила внимание на то, что врачи осматривают своих больных слишком поздно (в некоторых палатах после 1 часа дня); сестры, надзирательницы и сиделки часто бросают больных еще до прихода смены.
Спрошенный по поводу замеченных недостатков Главный врач заявил комиссии, что:
1) о существовании в 3-м бараке лиц не нуждающихся в больничном лечении ему хорошо известно, но выписывать их он не имеет физических средств; почти все они бывшие военные, инвалиды, военно-пленные – вообще, наследие бывшего военного лазарета. Этот элемент совершенно не считается с больничной администрацией и не признает никаких правил.
2) Недостаток белья объясняется задержкой в стирке.
3) О ремонте водопровода и канализации он хлопочет давно. Имеется по этому поводу большая переписка с Комздравом, но за отсутствием рабочих и материалов, ремонт производится слишком медленно. [Здесь встает вопрос о ремонте водопровода и канализации, имевшем место весной 1918 г. -- автор]
4) Несвоевременный уход сестер и сиделок из бараков объясняется отсутствием поблизости общественной столовой.
Кухни. При постройке больницы, за неимением больших котлов для Центральной кухни при бараках №№ 1, 4, 6, 8 были устроены небольшие кухни на 200-300 человек. Такая постановка чрезвычайно невыгодна для больницы, так как необходим отдельный персонал на каждую кухню, затруднен контроль над продуктами и увеличивается пожарная опасность. Вообще, кухни содержатся довольно чисто, но в кладовой и кухне 4-го барака Комиссия обратила внимание на обилие тараканов. Котлы требуют полуды. Для разноски пищи на отделение употребляются, к сожалению, не медные закрытые баки, стоящие тут же, а открытые оцинкованные ведра. Для раздачи пищи больным имеются фарфоровые миски. Несмотря на то, что при больнице имеется врач Питания, меню обыкновенно составляется смотрителем, а иногда экономками.
Продовольствие больных. Продукты для больных выдаются кладовщиком из Главной Продовольственной Кладовой экономкам, согласно требованиям из отделений. Хлеб и сахар выдаются экономками выборному от каждой палаты по расчету – сахара 6 зол.[отников], хлеба гражданским больным по пол-фунта, военным 1 фунт. В палате выборный в присутствии всех остальных больных делит продукты на равные части по весу. В каждом бараке имеются особые весы для этой цели. Хлеб выдается вечером.
Обед 24 [марта, очевидно] состоял из мясного супа с хорошим наваром, но малосольного, и пшенной каши с подсолнечным маслом. Пища вкусная и хорошо приготовленная, но порции малые и недостаточные для насыщения. «Слабая порция», а также кисель и компот не варятся. Молоко поступает в больницу редко и нерегулярно. Комиссия не обнаружила никаких случаев хищения продуктов служащими.
Продуктовая кладовая. Продукты больницы и служащих временно хранятся в одной кладовой. Комиссия указала Комитету служащих на недопустимость такого вовсеместного хранения.
Лаборатории. В здании конторы имеются две обширные лаборатории – бактериологическая и клиническая.
Рядом Амбулатория. По зубным болезням.
Покойницкая. (9 трупов). При больнице не имеется прозекторской, а потому вскрытие умерших не производится вовсе.
Ледник хозяйский. Набит льдом, но сейчас пустует.
Главная бельевая. Занимает большое помещение, но белья налицо мало, вследствие большой задержки в стирке со стороны коммунальной прачешной. В отделениях Главной бельевой – в бараках – ведомости ведутся крайне небрежно. Почти ни одна надзирательница не знает количества имеющегося у нее белья; белье хранится в шкапах без замков; лишь самая бельевая комната запирается на ключ. В день ревизии бельевой 5-го барака заведовала 12-ти летняя девочка. Сама надзирательница была больна, помощница под карантином и, не доверяя кому-либо чужому белья, она поставила на свое место дочь, не предупредив о том смотрителя.
Узельная. Чистая, узлы в порядке. Ни в конторе, ни в самой узельной не ведется книги, по которой можно было учесть, сколько налицо находится узлов живых и умерших.
Бани. Представляют обширную постройку, рассчитанную на одновременное мытье ста человек. Комитет служащих жалуется, что Главный врач, несмотря на настойчивые требования, не открывает бани, ссылаясь на заключения Строительной комиссии, которая признала состояние бань «катастрофическим». Комиссия не могла определить степени прочности бань, но обратила внимание на то, что потолок местами оседает, и для поддержки его поставлены деревянные подпорки. Главный врач заявил, что бани, по его мнению, действительно небезопасны; постройка, хотя и недавно отремонтирована, но по заключению Технической комиссии, угрожает обвалом. Брать на себя ответственность за могущие быть последствия он не может.
Дезинфекционная камера с двумя паровыми котлами «Сан Галли» работает неисправно по двум причинам: во-первых, вследствие несвоевременной доставки дров; и во-вторых, вследствие неисправности котлов. На машинной станции имеется нефтяной двигатель и электрический мотор, оба неисправны; неисправна также электрическая дроворезка. Для доставки в бараки разных материалов и уборки мусора, по всей территории больницы проложен рельсовый путь, имеется 20 вагонеток. Вследствие несвоевременной уборки снега, путь занесен настолько, что не может быть использован до весны. В результате этого, 1) замедляется доставка дров, имеющихся в изобилии на дровяном дворе больницы, и 2) крайне неисправно происходит уборка мусора. У некоторых кухонь стоят бочки, наполненные доверху мусором, часть его валяется рядом на снегу. Замерзая за ночь, он образует большие скаты и ледяные горы из помоев. Увозить мусор на лошадях сейчас трудно, т.к. больница имеет всего три лошади, и без того занятых ежедневно доставкой продуктов из города.
Личный состав больницы: Главный врач д-р Н.П.Павлов; 1 старший ординатор, лаборант, 18 младших ординаторов (1 из них заведывает питанием), зубной врач.
Средний медицинский персонал: Главная сестра, старшая сестра, 55 палатных сестер.
Младший медицинский персонал: 8 санитаров, 8 дезинфекторов, 312 сиделок.
Административно-хозяйственный персонал: Смотритель Н.В.Ольшевский, помощник смотрителя, 24 конторских служащих, две заместительницы, 13 младших конторских служащих. Завед. продовольственным складом, помощник его, 5 экономок, 8 надзирательниц, 3 заместительницы. Заведывающая бельевым складом и помощница. Младших административных служащих 207.
Всего 678 служащих.
Комитет служащих – Председатель Дмитриев, тов. председателя Лент, секретарь Ефимов, 5 членов Комитета.
Больница рассчитана на 1.700 кроватей; 24 марта состояло 736 больных». Источник: ЦГА СПб ф.Р-2815 Оп.1 Д.594 Листы 4-7 об
В своем докладе Ревизионная Комиссия тем не менее отмечает, что "Комитет служащих – в лице секретаря Ефимова, руководимого отчасти личной враждой к Главному врачу д-ру Павлову за его якобы монархические убеждения – создает атмосферу, при которой совместная работа является чрезвычайно трудной. Комитет, отдавая самостоятельные распоряжения об увольнении и перемещении служащих явно превышает свои полномочия. Поэтому, Ревизионная Комиссия просит Комздрав указать Комитету служащих через Союз лечебников, что Комитет представляет собой орган контролирующий, а не законодательный.
Главный врач д-р Н.П. Павлов добросовестно исполняет свои обязанности, и больные это при опросе подтвердили; иллюстрацией этому может служить, между прочим, тот факт, что он в те дни, когда нет трамвая, пешком идет в Сосновку и обратно домой, затрачивая на это шесть-семь часов (а этот факт подтверждает Комитет). Таким образом, главное обвинение Комитета в халатном отношении и бездеятельности Главного врача отпадает". Источник: ЦГА СПб ф.Р-2815 Оп.1 Д.594 Л. 7 об
«30 мая 1919 г. Ревизионная Комиссия в составе И.С. Матвеева и П.Ю. Фосс вторично посетила Сосновские бараки с целью проверить результаты мартовской ревизии. Комиссия выяснила, что:
1) Б-ца в смысле внешнего благоустройства сделала большие успехи: с наступлением теплой погоды везде пущена вода; очищены многие люка и сточные трубы; действуют ванны и клозеты.
2) функционирует рельсовый путь; в вагонетках развозятся дрова и другие материалы; мусор около кухонь везде убран.
3) на кухнях стали готовить «слабую порцию».
4) многочисленные здоровые, наполнявшие в марте 2-й и 3-й барак – наконец выписаны.
5) баня открыта для служащих по пятницам и субботам.
6) все служащие переведены на «усиленный паек».
7) кладовая служащих отделена от больничной кладовой.
8) в начале июня предположено открытие при больнице общественной столовой для всех служащих больницы». Источник: ЦГА СПб ф.Р-2815 Оп.1 Д.594 Л. 8
В 1920-1921 годах Гражданская война в России отодвигалась все дальше от центров страны, и это позволило большевикам, обеспечившим себе уже всю полноту власти, деятельно заниматься решением насущных общественно-хозяйственных вопросов, в том числе и созданием научных институтов. В Лесном на базе Политехнического института появлялись не только физические и химические лаборатории, составившие славу фундаментальной советской науки, но и более «живые», в прямом смысле слова, учреждения. Из отчета Ревизионной комиссии 1919 года мы помним, что часть бараков Сосновской больницы стояли закрытыми за ненадобностью. Ну что-же, не надо одним, понадобилось другим. В 15-м бараке, том самом «буйном», столь красочно описанном Лидией Будогоской в автобиографических записках, расположился питомник животных. «С момента организации в 1921 году и до начала 1923 г. «Питомник опытных лабораторных животных» находился на территории больницы им. Р. Коха в бараке №15. ... В момент организации питомника в подаваемой для этого «Смете питомника лабораторных животных Петрогубздравотдела» запрашивался 1 млн. рублей на ремонт (застекление) помещений, что свидетельствует скорее всего о плачевном состоянии барака №15 больницы им. Р. Коха. 13.08.1921 года будущий заведующий питомником И.Е. Йозефович обратился в Губздравотдел: «В самое ближайшее время Питомник опытных и лабораторных животных приступает к деятельности, а потому просьба не отказать в спешном порядке снабдить питомник нижеследующим ... ». Помимо обстановки (6 столов, 12 стульев, кушетка или диван, 2 кровати с матрасами) запрашивались конторские книги, канцелярские материалы, а также дрова для отопления, в том числе жилого помещения сторожа и пр.» ... В декабре 1922 года Сосновская барачная больница имени Коха была переименована в Больницу им. тов. Калинина и адрес учреждения, вместо прежнего: Яшумов пер. угол Ольгинской ул., уже указывался по ул. Политехнической, д.6. Источник: https://labanimalsjournal.ru/ru/node/1048
Очень интересное обстоятельство. Дело в том, что этот адрес принадлежал быв. Еленинской женской раковой больнице имени А.Г. и Е.И. Елисеевых. В ЦГАНТД С.-Петербурга в деле под названием "Отчет о деятельности Ленинградской санитарно-курортной клинической больницы за 1923 год» есть любопытные подробности. Речь идет о «передаче в ведение Санаторно-Хирургической Клинической больницы здания с оборудованием бывшей больницы им. тов. Калинина (Политехническая, 6 *) ... Перевод больных в новое отделение, названное 2-м отделением Санаторно-Хирургической Клинической б-цы совершился 7 декабря 1924 года». Источник: ЦГАНТД СПб ф.Р-246 Оп.11 Д.2
* «Весь Петроград» на 1916 год: «Еленинская безпл. Больн. А.Г. и Е.И. Елисеевых для бедн. женщ., страдающ. злокачеств. опухолями. (Лесной-Сосновка, Политехническая ул., 6)».
Получается, что в какой-то момент, возможно, при образовании больницы им. Коха в 1918-1919 г., в её состав вошла бывшая Еленинская больница.
В 1930 году Санаторно-Хирургическая Клиническая больница преобразована в Ленинградский Институт Хирургического туберкулеза (ЛИХТ), и сегодня всем известное здание по-адресу Политехническая ул. 32 – филиал НИИ Фтизиопульмонологии.
А Питомник опытных лабораторных животных, вскоре после переименования больницы им. Коха в больницу им. тов. Калинина, в 1923 году получил новое пристанище все в том-же Лесном на Б. Объездной улице, д.4 Источник: https://labanimalsjournal.ru/ru/node/1048
Получилось так, что организации разные, разные даже эпохи, но преемственность осталась. Не знаю, как обстоит дело сегодня, а в 2012 году, зайдя на территорию больницы, я увидел такую картину:
Эпилог
То, что в 1924 году здание больницы им. Калинина со всем оборудованием и больными было передано в Санаторно-Хирургическую больницу означает, что первая просто закончила свое существование, а вместе с ней закончилась и история лазарета №237 в Сосновских бараках. Дощатые временные постройки отслужили свой срок и стали никому не нужны. Почти никому. Среди документов Земельного подотдела коммунального хозяйства есть Инвентарная опись земельных участков и построек, расположенных по Ольгинской улице Выборгского района за 1922-1926 гг. В графе «Пользователи» есть две записи: 1) О.Н.О. (Отдел Народного Образования), 2) Бывшая барачная больница. Оба «пользователя» разделяют один и тот-же адрес: Ольгинская ул. №1. В случае с РОНО похоже, что постройка (вероятно, барак) использовалась как жилое помещение, т.к. отмечено, что занято 4 квартиры. А остаткам бывшей барачной больницы просто вынесен приговор: «часть бараков сломана, остальные предназначены к сломке». Источник: ЦГА СПб ф.Р-3227 Оп.6 Д.2114 Л.3
«Мы свернули еще раз налево и остановились. Я увидела большое белое здание института и рядом с ним двухэтажный деревянный дом. Позади них открывалось большое пространство, наверное с акр, по краям которого стояли сараи и другие нежилые постройки» («Как весело жилось в Ленинграде», стр.18, СПб, Изд. «Балтийские сезоны», 2003). Так описала свой приезд в Сосновку Доротея Элтентон – супруга английского физика Джорджа Элтентона, работавшего в институте химической физики в здании бывшего приюта на одноименной улице. Это был 1933 год.
Наверное, так и закончили свои дни легендарные бараки Городского лазарета №237.
Мне остается лишь поблагодарить от всего сердца тех, кто смог дочитать эту статью до последних строк – спасибо вам за большой труд – и добавить, что узнать о том, что было дальше (а оно было!) вы сможете из замечательных публикаций на канале «Бюджетные путешествия на машине»: