Глава 1
Анастасия Петровна Кравцова проснулась в половине седьмого утра, как всегда. Внутренние часы работали безотказно, спустя годы, когда за плечами остались сотни раскрытых дел, несколько правительственных наград и заслуженная пенсия, организм продолжал жить по старому расписанию.
За окном февральское утро только-только начинало светлеть. Снег, выпавший позавчера, укрыл дачный поселок «Рябинушка» ровным белым покрывалом, и теперь участки выглядели особенно уютно — как пряничные домики из детских сказок. Анастасия Петровна любила зиму на даче: тишина, покой, и главное — никто не мешает читать, размышлять и просто наслаждаться жизнью.
Натянув махровый халат — подарок дочери Светланы на прошлый день рождения — она прошлепала на кухню, где уже гудел автономный котел отопления. Небольшой домик достался ей в наследство от тети Клавы, и Анастасия Петровна обожала каждый его уголок: скрипучие половицы, которые она так и не решилась менять, выцветшие обои с розочками в спальне, надежную печку-буржуйку в гостиной. Все это создавало атмосферу уюта и покоя, которой так не хватало в городской квартире.
Заварив крепкого чая — привычка следователя, работавшего по ночам — она подошла к окну. Морозец был не крепкий, но стекла покрылись узорами, а солнце уже пробивалось сквозь голые ветки яблонь. В конце февраля зима начинала сдавать позиции, уступая место весне и это чувствовалось.
Она накинула поверх халата душегрейку, засунула ноги в валенки и вышла на веранду.
— Анастасия Петровна! — окликнул ее голос со стороны калитки. — А вы случайно мой секатор не видели?
Это был Павел Михайлович Горюнов, участок номер семь, пенсионер-бухгалтер. Мужчина аккуратный, дотошный, из тех, кто даже зимой регулярно приезжает на дачу — проверить, все ли в порядке, прочистить дорожки от снега.
— Доброе утро, Павел Михайлович, — отозвалась Анастасия Петровна, поежившись от морозного воздуха. — А что с секатором зимой-то? Рановато еще обрезку делать.
— Да я веточки засохшие у крыжовника убирал, — объяснил он, нервно топчась у калитки. — А секатор... вчера оставил в сарайчике на верстаке, а сегодня смотрю — нет его. Как сквозь землю провалился.
Анастасия Петровна внимательно посмотрела на соседа. Профессиональная привычка — изучать человека, ловить мельчайшие детали поведения — никуда не делась. Павел Михайлович явно расстроен больше, чем можно было бы ожидать из-за потери садового инструмента. В его глазах читалась какая-то особая тревога.
— А сарай у вас на замке? — осторожно поинтересовалась она.
— Да нет, какой замок... — Горюнов махнул рукой. — Мы же тут все свои, за десять лет ни разу ничего не пропадало. А секатор у меня особенный, японский, дорогой. Жена на день рождения дарила.
После разговора с соседом Анастасия Петровна долго не могла сосредоточиться на чтении. Она растопила печку в гостиной, устроилась в любимом кресле с детективом Агаты Кристи, но мысли постоянно возвращались к пропавшему секатору. Что-то в поведении Павла Михайловича настораживало. Слишком много переживаний из-за инструмента, которым в феврале особо не пользуются.
Около полудня к калитке подошла Зинаида Ивановна Малышева — хозяйка участка номер двенадцать, учительница на пенсии и признанная королева местных сплетен. Даже в мороз она умудрялась выглядеть элегантно: норковая шапка, дубленка с вышивкой и непременные сапожки на каблуке.
— Настя, а вы слышали уже? — загадочно прошептала она, оглядываясь по сторонам. — У нас тут, кажется, завелся вор!
— В каком смысле? — Анастасия Петровна накинула пальто и вышла к калитке.
— Да вот! Сначала у Павла Михайлыча секатор пропал. А сегодня утром Валентина Семеновна обнаружила, что у нее из погреба мешок картошки исчез. Семенной! Она же к весне готовилась, хотела проростки делать для рассады.
— Может быть, она просто забыла, куда переложила? — предположила Анастасия Петровна, хотя в глубине души уже формировались первые подозрения.
— Да что вы! Валя — женщина педантичная, все у нее пересчитано и разложено. И мешок-то не маленький был, килограммов двадцать. — Зинаида Ивановна понизила голос до театрального шепота. — А знаете, что я думаю? Это все эти новые дачники! Понаехали тут, живут круглый год, а на жизнь денег не хватает. Вот и промышляют воровством.
Анастасия Петровна поморщилась. В поселке действительно появилось несколько семей, которые перебрались сюда на постоянное место жительства — кризис заставил многих москвичей искать более дешевые варианты. Но обвинять людей без доказательств было несправедливо.
— Зинаида Ивановна, давайте не будем делать поспешных выводов, — сказала она. — Может быть, это просто совпадения. Зима, все нервничают, забывчивость...
— Какие совпадения! — возмутилась та, красиво взмахнув рукой в замшевой перчатке. — Да у нас за десять лет ни одной кражи не было! Мы даже дома не запираем толком. А тут вдруг — раз, и пошло-поехало. И вы знаете, что еще странно? И секатор, и картошка — это же не золото-бриллианты. Кому это нужно среди зимы?
После ухода соседки Анастасия Петровна вернулась в дом и задумчиво уселась перед печкой. Огонь весело потрескивал, бросая оранжевые блики на стены, а за окном уже начинало смеркаться — февральские дни короткие. Она поймала себя на том, что мысленно выстраивает логические цепочки, анализирует мотивы и ищет закономерности — точно так же, как делала это годами в своем кабинете следователя.
Два происшествия за два дня — это действительно больше, чем простое совпадение. Но кто и зачем может красть секатор и мешок картошки? Если это обычный вор, то почему он выбирает такие странные предметы?
Анастасия Петровна встала, подбросила в печку еще одно полено и принялась ходить по комнате — старая привычка, помогавшая думать. Половицы скрипели под ногами в привычном ритме, а за окном все гуще падал снег.
"Картофель семенной, — размышляла она вслух, — значит, не для еды взяли. Для посадки. Но февраль... до посадки еще два месяца минимум. Зачем так рано?"
Она остановилась у окна, разглядывая заснеженные участки соседей. Большинство домиков стояли темными — их хозяева приезжали только на выходные или вовсе ждали весны. А вот в доме номер пятнадцать горел свет. Там жила молодая семья Воронины — Денис с женой Катей и маленькой дочкой. Переехали в поселок полгода назад, когда Дениса сократили с работы.
"Нет, — одернула себя Анастасия Петровна, — не надо подозревать людей просто потому, что у них трудности. Я же не Зинаида Ивановна со своими сплетнями."
Но профессиональная интуиция, отточенная годами работы, все же подсказывала: происходящее не случайно. Слишком уж странный выбор предметов для кражи. И главное — слишком легкий доступ. Павел Михайлович оставил секатор в незапертом сарае, Валентина Семеновна хранила картошку в погребе, который тоже не запирала. Кто-то знал, где и что лежит.
Телефонный звонок прервал ее размышления. Звонила дочь Светлана из Москвы.
— Мам, как дела? Не скучаешь? —в голосе дочери слышалась неподдельная забота, и сердце Анастасии Петровны потеплело.
— Да все хорошо, Светочка. Читаю, печку топлю. А у вас как? Девочки как?
— Да вроде привыкаем потихоньку, — вздохнула Светлана. — Ты знаешь, мам, а может, мне к тебе на дачу приехать с детьми? Воздухом подышать, от городской суеты отдохнуть?
— Конечно, приезжайте! — обрадовалась Анастасия Петровна. — Только учти, что тут сейчас не очень уютно. Мороз, снег, развлечений никаких.
— Да нам и не нужны развлечения. Нужна бабушка, — тепло сказала Светлана. — Ладно, мам, созвонимся завтра. Люблю тебя.
После разговора с дочерью настроение улучшилось. Анастасия Петровна приготовила себе ужин — картошку с селедкой, заварила чай покрепче и уютно устроилась в кресле с книгой. За окном выл февральский ветер, где-то хлопнула калитка — наверное, кто-то из соседей вернулся с работы из города.
Но книга не читалась. Мысли все время возвращались к странным кражам. И вдруг ее осенило: а что, если это не кражи вовсе? Что если кто-то просто берет вещи, искренне считая, что имеет на это право? Например, думает, что секатор или картошка — общие, ничьи?
"Но это же глупость, — одернула себя Анастасия Петровна. — Все в поселке друг друга знают, участки разграничены..."
Однако мысль засела в голове. Она вспомнила, как в молодости расследовала дело, где преступник действительно не считал свои действия кражей. Пожилой мужчина брал из чужих садов яблоки и груши, искренне полагая, что раз деревья растут у дороги, то плоды — общие. Психологическая экспертиза показала легкое когнитивное расстройство...
За окном что-то грохнуло. Анастасия Петровна насторожилась, выглянула в окно, но ничего не увидела — фонари в поселке горели тускло, освещая только основную дорожку. Скорее всего, просто ветром снесло какую-то доску или ведро.
Но сон пропал окончательно. Она подложила дров в печку, заварила еще чаю и принялась вспоминать всех новых жителей поселка. Кроме Ворониных, полгода назад въехала пожилая пара — Николай Степанович и Марина Федоровна Козловы. Он — бывший инженер, она — медсестра. Тихие, интеллигентные люди, но в последнее время соседи поговаривали, что Марина Федоровна стала какой-то странной, забывчивой...
"Стоп, — остановила себя Анастасия Петровна. — Опять подозрения без доказательств. Надо действовать по-другому."
Утром она решила прогуляться по поселку — под предлогом покупки хлеба в местном магазинчике. Заодно послушает, о чем говорят соседи, может быть, узнает что-то новое о пропажах.
Выйдя из дома, Анастасия Петровна первым делом обратила внимание на то, что снег возле ее калитки истоптан. Вчера вечером, когда она последний раз выходила покормить синичек, дорожка была чистая. Значит, кто-то ходил тут уже после того, как она легла спать.
"Может, Зинаида Ивановна опять подглядывать приходила?" — подумала она с усмешкой. Соседка отличалась любопытством и частенько находила предлоги пройтись мимо чужих участков, высматривая, что да как.
Магазинчик "У Марьи" располагался в центре поселка, в переделанном дачном домике. Марья Сергеевна Попова торговала здесь уже лет семь, знала всех соседей и их семейные обстоятельства лучше, чем участковый. Толстая, румяная, всегда готовая поболтать, она была живой газетой поселка.
— О, Анастасия Петровна! — обрадовалась она, увидев покупательницу. — Хлебушка свежего взять? Только из города привезли.
— Да, Марь Сергевна, буханочку белого, — кивнула Анастасия Петровна, оглядывая тесный магазинчик. На полках стояли консервы, крупы, основные продукты, а возле кассы красовались леденцы и жвачки для местной детворы.
— А вы слышали про наши несчастья? — понизила голос продавщица, упаковывая хлеб. — Уже второй день подряд воруют! Сначала у Павла Михайлыча секатор пропал, теперь вот у Валентины Семеновны картошка.
— Да, слышала. Странно как-то, — осторожно согласилась Анастасия Петровна. — А вы не замечали ничего подозрительного? Может, кто чужой в поселке появлялся?
Марья Сергеевна задумалась, почесав подбородок.
— Да нет, чужих не видела. А вот что странно — позавчера вечером Марина Федоровна Козлова приходила, хотела купить картошки. Я говорю — Марина Федоровна, да у вас же своя есть, осенью целый мешок покупали. А она на меня так странно посмотрела и говорит: "Какая моя? У меня никакой картошки нет". Ну я подумала — может, забыла или съели уже.
Анастасия Петровна насторожилась. Марина Федоровна Козлова — одна из новых жительниц, о которых она думала вчера вечером.
— А давно у вас Козловы покупают? — невзначай поинтересовалась она.
— Да с самого переезда, с августа. Николай Степанович — мужчина приятный, культурный, а вот Марина Федоровна... — Марья Сергеевна покачала головой. — В последнее время какая-то стала не такая. То забудет, что покупала, то два раза одно и то же берет. Возраст, наверное, сказывается.
Выйдя из магазина, Анастасия Петровна неспешно побрела по главной аллее поселка. Февральский воздух был морозным, но солнце светило ярко, и снег искрился как драгоценные камни. Она любила эти утренние прогулки — они помогали думать и наблюдать.
Возле дома номер восемнадцать, где жили Козловы, она притормозила. Участок был чистый, ухоженный, видно было, что хозяева следят за порядком. Но что-то настораживало... Анастасия Петровна присмотрелась внимательнее. Около крыльца в снегу виднелись следы — не только человеческие, но и... волочения? Словно кто-то тащил что-то тяжелое.
— Анастасия Петровна? — Она обернулась. К ней приближался сам Николай Степанович Козлов — высокий, седоватый мужчина в очках, с интеллигентным лицом. — Доброе утро! Морозец сегодня славный, правда?
— Доброе утро, — ответила она, изучая его лицо. В глазах мужчины читалась усталость и какая-то тревога. — Да, погода хорошая. А как супруга ваша? Давненько не видела.
Лицо Николая Степановича сразу потемнело.
— Да что-то приболела в последнее время... — неопределенно ответил он. — Знаете, возраст, здоровье не то... Доктора говорят — переутомление, нервы.
— А может, стоит к хорошему специалисту свозить? — осторожно предложила Анастасия Петровна. — В Москве ведь врачи есть опытные...
— Да нет-нет, что вы, — поспешно замахал руками Николай Степанович. — Марина не любит докторов, боится их. Дома отлежится, само пройдет.
Он явно торопился закончить разговор, и Анастасия Петровна не стала настаивать. Попрощавшись, она медленно пошла к своему дому, но мысли кружились вокруг странного поведения соседа. Что-то он скрывает. И эта история с Мариной Федоровной, которая забыла про собственную картошку...
Дома она заварила чай покрепче и уселась в кресло с блокнотом — еще одна старая привычка следователя. Записывать факты, выстраивать хронологию, искать связи.
"Факт первый: позавчера пропал секатор у Павла Михайловича. Факт второй: вчера пропал мешок картошки у Валентины Семеновны. Факт третий: позавчера Марина Федоровна пыталась купить картошку, утверждая, что у нее нет своей."
Анастасия Петровна задумалась. А что, если...
Далее глава 2:
Встречайте новую историю, дорогие читатели!