- Вот же зараза такая, - ошеломленно проговорила Инна. – Слушай, а тебе не жалко будет стирать с лица земли свою прабабку?
- Смешная шутка, - фыркнула подруга. – Ха-ха-ха, три раза.
- Меня бы и два раза удовлетворило. А на вопрос так и не ответила.
- Нет, – резко бросила Тоня. – Вернее, теперь уж точно, нет!
- А что изменилось?
- Изменилось то, что я увидела прошлое. И жуткая картина, где моя любимая подруга исчезает под землей, до сих пор стоит пред глазами. Никакой жалости!
- Не хотелось бы мне оказаться на твоем пути, - невольно поежилась Инна.
- Признавайся! – со всей дури нажимая на газ, вдруг выкрикнула Тоня. – Ты ведь что-то сделала во время обряда?
- Не понимаю тебя…
- Не понимает она. Ты не представляешь, как мне было страшно тогда! Я еле сдерживалась, чтобы не бросить все к чертям и сбежать. И в то же время корила себя и списывала эти позывы на дурную наследственность. Смотрела на тебя и поражалась твоему бесстрашию. Именно в те секунды я пожелала стать такой же, как ты; отважной и где-то даже безрассудной!
Настойка, конечно, окатила ненавистью к Пете и придала смелости, но страх из сердца никуда не подевался. И когда ты схватила меня за руки и закружила в танце, я ощутила, как неведомые силы выжимают из меня трусость. Прямо вот досуха выжимают. Вместе с каплями темной крови, которые призывали совсем к другому. Прав был Иршат, кто сумел побороть в себе темноту, тот становится опасней в сто крат. И не важно, как он поборол; сам, или с помощью, - взглянув на подругу, Тоня усмехнулась. – Ну, признайся, ты же почувствовала мой страх и отдала свои силы. Не просто отдала, а впрыснула прямо в кровь, которая тут же закипела и разбудила какую-то первобытность, и если бы я смогла вырваться из земли, то разодрала бы Пете голыми руками.
Заметив, что голубые глаза подруги вновь стали ярко-синими, Инна решила не отпираться.
- Мне было больно видеть твой страх, и я поделилась кровью Стража, - призналась она. – И вот что скажу, в этой жизни ты более воин, чем я…
- Спасибо тебе, - отозвалась Тоня. – Мы оба теперь воины, но благодаря темноте, я жестче… И мне придется приложить усилие, чтобы не свернуть ненавистную башку Устиньи, прежде чем она успеет обрадоваться нашему приезду.
Представив эту ситуацию, Инна неожиданно рассмеялась.
- Ты же знаешь, что отрывание головы, напрасный труд! Я буду следить за тобой…
- Уж проследи, сделай милость, - добродушно проворчала подруга. – А вот и тайга началась… - добавила задумчиво. – Согласись, не смотря на мрачность, она завораживает и околдовывает.
Провожая взглядом высокие ели, Инна лишь кивнула.
Да, кировские леса обладали некой потаенностью и безысходностью, и хотелось одновременно и бежать отсюда и разгадать секрет…
Вот уже минут пятнадцать, как Инна не спускала глаз от изображения на навигаторе. Черная клякса посреди тайги становилась все ближе и ближе; минута, другая и они въедут в Ворыгино.
Вот желтая стрелка коснулась темного края чернильной каракатицы и исчезла.
Но никакой деревни нет и в помине; вокруг глухая тайга и ничего более…
Заглушив мотор, Тоня огляделась.
- Выходим, - решительно произнесла она.
- Вещи сразу хватаем, и настойку поближе держи, - тихо проговорила Инна.
Спохватившись, подруга сграбастала с заднего сиденья сумки.
– А заветный пузырек у меня возле самого сердца, - легонько дотронувшись до нагрудного кармана, заверила она.
Выйдя из машины, подруги вытаращились на высоченные ели, пытаясь разглядеть хоть что-то отдаленно напоминавшее деревню, но безуспешно.
- Что еще за фигня, – не выдержала Тоня. – Долго нам ждать, когда чего-нибудь соизволит проявиться? Как думаешь?
- Это Демид нас не пускает… - шагнув к ближайшей сосне, Инна провела рукой по шершавому стволу. – Как реально-то все, - заметила удивленно. – Даже капельки смолы есть и пахнут как настоящие.
- Хочешь сказать, лес ненастоящий?
- Понятия не имею… Но мы же знаем, что его тут быть не должно.
- Фух! – бросив сумку на землю, Тоня уселась сверху. – И чего нам теперь делать? Почему Демид нас не пускает?
- Боится за нас… Он же не в курсе нашей вербовки.
- Тревожился бы лучше за шкуру Устиньи…
Плюхнувшись рядышком, Инна покосилась на внедорожник.
- Интересно, а уазик с нами переместится, или останется здесь один одинешенек куковать?
- Да кто его знает… Как бы самим тут не закуковать, - недовольно передернула плечами Тоня.
- Доставай настойку, - предложила вдруг подруга. – Жалко брата, у него и так силы на исходе, а он еще пыжится, леса нам тут достоверные вырисовывает, или перемещает их откуда-то…
Тоня с готовностью подхватила идею.
- И то верно, – и, вытащив бутылочку, протянула подруге. – Глотай первая…
Стоило сделать несколько глотков розовой настойки, как заколыхались елки тюлевыми занавесками, да и развеялись, вместе с внедорожником.
- Вот же черт, а! – выпалила Тоня. – Хорошо, что сообразили вещи взять.
На месте прежнего леса теперь красовался мертвый бор из сосен с цифрами на стволах.
- Ого! – привстала Инна. – Уже ближе… Следующая остановка; живое кладбище… Вот интересно, а сможем мы свою ритуальную сосну отыскать?
- Это еще зачем?
- Поверь, нужно! – не вдаваясь в подробности, подруга подхватила сумку и пошла сновать между деревьями. – Помогай! Помнишь ее?
- Еще бы не помнить, - откликнулась Тоня. – С двумя цифрами только наша сосна!
Вскоре по бору пронесся радостный визг.
- Нашла, нашла! – приплясывая от нетерпения, кричала Инна. – Тоня, сюда скорее.
- Бегу, бегу, - откликнулась та и, вынырнув из-за стволов, замерла в почтительном благоговении перед деревом, что когда-то вместе с ними приняло обряд.
- Прости нас, - нежно дотронувшись до поврежденной коры, прошептала она. – Прости…
Земля под ногами задышала, зашевелилась, выпуская наружу могилы.
- Господи, спаси, - упав на колени, только и смогла вымолвить Инна. – Смотри… Это же… Мы с тобой тут лежали…
- Да откуда ты взяла? – мгновенно припомнив свой сон двадцатилетней давности, Тоня опустилась рядом. – Камни пустые… без ликов…
- Это наши, - без тени сомнения повторила подруга. – Приглядись, на камне отпечатались ветки шиповника, что приносил нам Зэкери. И сколько вокруг пожухлых лепестков… Странно идет здесь время, по каким-то своим законам. А насчет ликов; когда наши жизни были выпиты, то они постепенно исчезли…
- Иннусик, а сосны-то никуда не делись…
- Все правильно. Теперь понятен ответ деда Захара; касаемо посаженных кустов… - вглядываясь в помутневший камень, через который она когда-то смотрела на белый свет, кивнула Инна. – Мы будем видеть сразу три измерения. Мертвый бор, живой погост и деревню… Они же, как матрешки, одно в другом…
- Мутная деревенька-то не проявится никак, – завертелась Тоня. – Может, еще что отыскать должны?
- Книгу памяти! Брат прятал ее в наших могилах!
Припав к камням, подруги силились разглядеть хоть что-нибудь. Нет, мертв и непрозрачен камень. Не спрятать сюда книгу…
Вскочив, Инна отряхнула коленки и часто задышав, прищурилась на бесконечные холмики.
- Могила должна быть живой! – догадалась она. – Демид прячет ее в другом месте. Кому он доверился? Кто сейчас охраняет его память? – подняв лицо к небу, прокричала она.
Заскрипели сосны, пронесся по верхушкам ветерок, и осыпавшиеся иголки принесли с собой озарение, такое резкое и внезапное, что у подруг перехватило дыхание.
- Валюша! – глядя друг на друга, проговорили они и так усмехнулись, что если бы Устинье довелось увидеть хоть толику этой усмешки, то уверенность темной целительницы в собственном могуществе значительно бы пошатнулась.
Продолжение
Предыдущая часть
Начало