Над фазендой сгустились сумерки. Есения вошла во двор, посмотрела сквозь слезы на отмытый Яшкой автомобиль, до отказа загруженный товаром прицеп. На мужиков, толпящихся у входа в теплицу. При виде Есении они замолчали, прочтя в ее лице, что случилось несчастье.
- Палыча… больше нет, - сдавленно проговорила Есения, глядя на каждого поочередно. Они остолбенели, в страхе выпучив глаза. Яшка медленно стянул с головы кепку, - завтра у всех выходной. И послезавтра тоже. А дальше… дальше… будем решать….
🔄Начало истории
Они опустили головы. Прошли мимо Есении, сочувственно дотронувшись до ее плеча и молча скрылись за калиткой. Остался лишь Яшка.
Есения нашла его в беседке, сгорбленного, роняющего на пол горючие слезы. Яша сжал переносицу пальцами, когда она присела рядом и обеими руками притянула его к себе.
- Палыч… был мне… как отец…. – выдавил из себя Яшка, - он за пять лет в меня столько вложил… он в меня поверил, когда я одной ногой в колонии находился….
- Палыч многим помог…
Есения погладила Яшку по волосам, почувствовав его личную утрату. Она не знала, что еще сказать, как утешить парня, когда у нее самой в душе образовалась огромная, черная дыра.
- Какой смысл сейчас убиваться?! – Мрачно проговорил Влад, остановившись на входе в беседку, - возьми себя в руки! Будь мужиком!
Яша резко вскочил со скамейки, бросил на него раскаленный, яростный взгляд, и выскочил из беседки, задев его своим плечом. Калитка громко хлопнула.
- Зачем ты так? – Сказала Есения с осуждением в голосе, беря дочь из коляски. Влад смело проследовал за нею в дом .
- Ненавижу нытиков. Палыч чувствовал, что его дни сочтены, и был к этому готов. Все знали, что он серьезно болен…
Есения молча уложила дочь на кровать, прикрыла за собой дверь спальни и настойчиво проводила Влада до двери.
- Спасибо тебе за помощь, за поддержку, но я хочу остаться одна, - холодно проговорила Есения, указывая рукой на выход.
- Нет, Сень. Я не хочу уходить. Я хочу остаться…. – Влад настойчиво притянул ее к себе и попытался поцеловать. Почувствовал сопротивление и непонимающе сдвинул брови, - Сень… я соскучился по тебе. Я хочу быть рядом. Хочу ночью прижимать тебя к себе. Как раньше…
- Я сегодня потеряла мужа… - процедила Есения ему в лицо, - а ты предлагаешь мне лечь с тобой в одну постель?
- Я понял, Сень, ты боишься, что соседи не так поймут. Боишься осуждения людей?!
- Я хочу остаться одна! Неужели ты не понимаешь?!
- Хорошо… - Влад нехотя кивнул и отступил назад, поднимая ладони кверху, - как скажешь, я уйду. Я подожду, когда ты успокоишься и снимешь с себя траур. Рано или поздно, это все равно произойдет.
Влад расстроено качнул головой и вышел за порог, позволив Есении, наконец-то, выпроводить его из дома. Она заперлась на все замки, упала на расправленный диван и притянула к себе подушку Матвея.
Наплакавшись вдоволь, Есения до самого утра так и не смогла сомкнуть глаз. Когда рассвело, она услышала возню во дворе, выглянула из окна и увидела Яшку. Он завел двигатель, прошелся вокруг машины, проверил крепления тента. После чего сел за руль и умчался на рынок, опасаясь того, что товар, загруженный с вечера мужиками в прицеп, пропадет.
- Спасибо, - поблагодарила Есения, принимая из рук Яши вырученные деньги. Влад сидел рядом за столом. Он нехотя поднялся с места и протянул угрюмому парню раскрытую ладонь:
- Да, Яш, спасибо. Деньги сейчас нужны, как никогда. Ты очень нам помог.
- Нам? – Огрызнулся Яшка, игнорируя его примирительный жест, - я работал на Палыча, а сейчас хозяйка здесь Есения. А тебе подчиняться я не собираюсь.
- Яша?! – Щеки Есении вспыхнули, - ты сейчас не прав. Влад во многом нам помогает…
- Я работать на него не буду, - жестко повторил Яшка, отступая назад, - и мужикам скажу. Они тоже этому хлыщу городскому не доверяют. Если он теперь тут главный, на нас, Есь, больше не рассчитывай! Ты уж извини…
Яшка густо покраснел, встретившись с Есенией взглядом, и упрямо поджав губы, покинул дом. Влад ухмыльнулся.
- Да, пусть, Сень, уходят! – Заявил он беспечным тоном, заметив слезы, застывшие в ее глазах, - найдем других работяг. Сколько мужиков без работы сидят, готовых батрачить за копейки. А эти…
Влад полистал тетрадь Палыча и ткнул пальцем в графу зарплат.
- Матвей Павлович слишком щедро им платил. Вот они и расслабились. А теперь, когда ты осталась одна, будут выжимать из тебя все соки, шантажировать уходом. Не переживай, Сень, я их на место быстренько поставлю, ты меня знаешь. Работать не хотят – пусть идут за ворота…
- Нет, Влад, этого я не допущу, - категорично заявила Есения, отбирая у него тетрадь, - они много лет с Палычем бок о бок трудились, даже когда дела шли не так хорошо, как сейчас. Выгонять никого я не позволю. Я с мужиками сама поговорю.
- Ну… смотри сама…. Ты здесь хозяйка, тебе решать…
Проститься с Палычем собрался весь поселок. На кладбище яблоку негде было упасть, а в столовой едва хватило всем места. Незнакомые Есении люди подходили к ней, выражали сочувствие, плакали, обнимали ее, как родную. И все они твердили одно и то же – таких добрых и отзывчивых людей, как Палыч, больше нет.
Сын на похороны не явился, зато Люба, рыдающая громче остальных, каждому поведала, что Глеб, узнав о трагедии, попал в больницу. У бедняжки не выдержало сердце и сейчас ее племянник находится между жизнью и смертью.
Добравшись до дома, Есения с удивлением обнаружила Яшку, таскающего из теплицы ящики с овощами. Он сбежал раньше всех, чтобы загрузить прицеп товаром.
- Яш… - Устало произнесла она, ласково погладив его по плечу, - иди уже домой. Завтра утром я хочу всех собрать, чтобы обсудить дальнейшие планы.
- Утром я поеду на рынок! – Парень шмыгнул носом и процитировал Палыча, - работа, Есенька, не ждет.
Она тускло кивнула. Проводила Яшку взглядом до самой теплицы.
- Вот, смотри, Сень, как они тебя слушают, - буркнул Влад за ее спиной, - что ты с ним сюсюкаешься, как с ребенком? Надо с ними пожестче, чтобы уважали! Чтобы субординацию соблюдали…
- Хватит! – Выпалила Есения, не в силах больше его слушать. Она забрала у Влада дочь и выдохнула прежде, чем скрыться в доме, - оставьте меня все в покое!
От стресса у Есении стало пропадать молоко. Она с трудом накормила Настю, уложила ее на кровать и схватилась за свой телефон, чтобы набрать номер мамы.
Она придвинула к себе фотографию мужа, посмотрела в его блестящие, добрые глаза. Да, Матвей был великодушным, он умел прощать, а в сердце Есении скопилось столько обиды, что тяжело было дышать.
Обида на Влада. На маму за то, что она никогда не звонит. Что совсем не интересуется жизнью дочери и внучки. Обида на Надю….
Где-то глубоко внутри кольнуло. Есения разблокировала номер Надежды, намереваясь в который раз ее поблагодарить. Дрожащими руками нажала вызов.
- Да! – Надя ответила сразу, словно ждала ее звонка.
- Здравствуй, Надя. Я хотела сказать тебе «спасибо»…
- Спасибо?! За что?
- За то, что ты спасла мою дочь.
- Я… я… - Надя пыталась что-то сказать, но в итоге громко разрыдалась.
- Надь, у тебя что-то случилось?
- Разве Влад тебя не разыскал?
- Разыскал. Мы с ним обо всем поговорили. Я узнала всю правду и больше не держу на него зла. И на тебя…
- Сень… ты меня прости, - Надя громко всхлипывала в трубку, - прости, что я в вашу семью влезла. Само собой все как-то получилось. Когда я твою Настю на руки взяла, у меня материнский инстинкт проявился, словно это я ее родила. А Влад… он… был таким одиноким. Когда ты сбежала, он запил, а я пыталась его остановить, пыталась поддержать…
- У вас с ним что-то было? – Глухо уточнила Есения, догадываясь, каким будет ответ. Надя резко умолкла, заставив ее сердце рухнуть в пятки и там замереть, - было, Надь? Скажи мне честно, я на тебя не обижусь. И даже ничему не удивлюсь…
- Было… - жалобно пискнула Надежда, - мы с ним выпили вместе, а когда он очнулся… разозлился и выставил меня за дверь. Сень, прости меня. Умоляю тебя, прости. Ты даже не представляешь, как тяжело с этим грузом жить.
- Надь, - Есения с трудом перевела дух. Посмотрела на фотографию Матвея и тихо договорила прежде, чем отключить звонок, - я тебя прощаю….