Из цикла "Жизнь наша лицейская"
Наверное, меньше всего повезло с памятью потомков лицейскому преподавателю физико-математических наук Якову Ивановичу Карцову.
До нас не дошло его портрета, только изображение на карикатуре А.Илличевского «Лицейские профессора, ищущие милости у графа Разумовского», где мы видим очень ехидно выписанный образ:
Сохранилась злая эпиграмма всё того же Илличевского
Поверь, тебя измерить разом
Не мудрено, мой друг черняк:
Ты математик – минус разум,
Ты злой насмешник – плюс дурак.
Впрочем, даже язвительный М.Корф заметил: «Но эта игра слов совсем не отвечала истине в отношении к уму Карцова».
Сохранились довольно ехидные строки о нём в «национальных песнях».
И при этом – практически никаких сведений о Карцове как о человеке.
Давайте попытаемся хоть немного восполнить этот пробел и, может быть, восстановить справедливость. Ведь преподавательский состав, с которым начинал свою деятельность Императорский лицей, тщательно подбирался из лучших молодых педагогов.
Молод был и Карцов – в 1811 году ему было 27 лет. Сын священника, он учился в Смоленской духовной семинарии, но был оттуда переведён в Петербургский Педагогический институт, где стал одним из лучших учеников.
Видимо, там же он был отобран для преподавания в новом учебном заведении вместе с другими выпускниками института – А.П.Куницыным и И.К.Кайдановым (кстати, тоже происходившими из «колокольного дворянства») и отправлен за границу, слушал курсы наук в Йенском, Галльском и Геттингенском университетах, занимался в College de France и Парижском музее натуральной истории. Уже это говорит о хорошей подготовке будущего профессора. Известно, что он перевёл с немецкого языка необходимые для обучения учебники. В июле 1811 года Карцов получил звание адъюнкт-профессора, а в августе - назначение в Лицей, где прослужил до конца жизни (умер он в 1836 году); в 1816 году он был произведён в профессора. При деятельном его участии в Лицее был организован (раньше всех других кабинетов!) кабинет физики с необходимыми аппаратами и приборами.
Можно только строить догадки, почему не сложились отношения преподавателя с учениками. Был ли он человеком, не обладающим знаниями? Не думаю. Сохранились сведения о материалах, которыми он пользовался при преподавании: это лучшие руководства того времени, о многом сказано, что преподавал, «дополняя своими сочинениями», «сопровождая своими записями». Косвенным подтверждением неплохих преподавательских качеств Карцова служит то, что он был назначен учить математике и физике принца П.Г.Ольденбургского, сына сестры императора Екатерины Павловны. Может быть, не умел как следует преподнести знания? А вернее всего то, что бо́льшая часть лицеистов всё же увлекалась науками гуманитарными и к математике и физике попросту была равнодушна…Оставим вопрос открытым.
М.Корф в своих воспоминаниях говорит, что математикой лицеисты по-настоящему занимались только в первые три года, а затем она «смертельно всем надоела» и потому на лекциях Карцова воспитанники готовились к другим урокам, писали стихи или читали романы. После долгих попыток восстановить дисциплину профессор махнул на всех рукой, вызывал отвечать одного Вольховского и занимался только с ним. «К выпускному же экзамену, - пишет Корф, - роздал каждому из нас определённые роли,.. которые все мы превосходно выучили». Вместе с тем, «сам он был человек неглупый, острый, язвительный», и воспитанники любили поговорить с ним и послушать его рассказы о жителях Царского Села. «Бывало, когда он придёт в класс, все соберутся вокруг него и, до начатия уединённой его беседы с Вольховским помирают со смеха от его вовсе не математических россказней».
Я.Грот, учившийся у Карцова позднее, добавляет, что профессор из-за тучности избегал лишних движений и часто, сидя спиной к доске, писал на ней формулы не глядя, а также приводит любимые карцовские присказки-насмешки – «А плюс бэ равно красному барану» и «Тяп да ляп и состроили корабль». Смеялись лицеисты и над плохим французским языком Карцова (видимо, преподаватели-поповичи здесь не могли сравниться с аристократами-учениками…)
К Карцову относятся куплеты в «Национальных песнях»:
Какие ж вы ленивцы!
Ну, на кого напасть?
Да нуте-ка, Вольховский,
Вы ересь понесли. (Видимо, даже любимец Вольховский разочаровал преподавателя!). Слова о чтении посторонних книг на занятиях Карцова подтверждаются другим куплетом:
А что читает Пушкин?
Подайте-ка сюды!
Ступай из класса, с Богом,
Назад не приходи.
Во всяком случае, нам известно, что, не пользуясь особой любовью лицеистов, Карцов не завоевал и ненависти, подобно Пилецкому или Гауеншильду.
И.Пущин в своих «Записках о Пушкине» рассказывает: «В математическом классе вызвал его [Пушкина] раз Карцов к доске и задал алгебраическую задачу. Пушкин долго переминался с ноги на ногу и всё писал молча какие-то формулы. Карцев спросил его наконец: «Что ж вышло? Чему равняется икс?» Пушкин, улыбаясь, ответил: нулю! “Хорошо! У вас, Пушкин, в моем классе всё кончается нулём. Садитесь на свое место и пишите стихи”. Спасибо и Карцеву, что он из математического фанатизма не вёл войны с его поэзией».
Пущин приводит эту историю как пример того, что «все профессора смотрели с благоговением на растущий талант Пушкина». И, наверное, мы тоже должны их за это поблагодарить.
«Путеводитель» по всем моим публикациям о Пушкине вы можете найти здесь
«Оглавление» всех публикаций о Лицее смотрите здесь
Навигатор по всему каналу здесь
Если статья понравилась, голосуйте и подписывайтесь на мой канал!