Как причудливо подчас складываются судьбы людей!..
«Чаадаев говорил, будто в Сарскосельском лицее два мальчика пишут прекрасные стихи. Энгельгардт тоже их хвалил. Того, что поталантливее, зовут, кажется, Илличевский. А другого… Забыл… Diable!.. Забыл… Скверная становится память». Фрагмент из романа М.Алданова «Святая Елена, маленький остров»: герой не может вспомнить «менее талантливого» лицейского поэта; автор же, разумеется, рассчитывает, что читатели тут же назовут Пушкина. Но ситуация схвачена верно: Алексея Илличевского считали надеждой русской поэзии, «вторым Державиным» (Пушкина называли «вторым Дмитриевым»), его талант превозносили. А что в итоге? Мы помним его только как соученика Пушкина.
Ещё ирония судьбы: сохранилось довольно много карикатур Илличевского, изображающих его товарищей и педагогов, но нет ни одного достоверного портрета его самого.
Что же знаем мы о талантливом, но не реализовавшем себя человеке?
Илличевский - сын томского губернатора, сначала учился в Санкт-Петербургской губернской гимназии, причём учился блестяще. В Лицее также отмечался педагогами: «С весьма хорошими дарованиями, одарён живым воображением и счастливою склонностью к поэзии», однако при этом замечено «приметное небрежение к другим, которых он вообще мало ценит, разве собственная польза того требует». Сохранилась его переписка с другом, П.Фуссом, из которой мы многое узнаём о лицейской жизни.
Подпись к карикатуре (думаю, что пояснения нужны): «Вдруг слышу топот в дали,... вижу, что издали скачет лошадь с седоком,... слышу крик: "держи! держи!.. конь ближе, ближе, -- и наконец мудрому взору моему представляется... не знаю как вам сказать? вы мне не поверите, любезнейшие читатели, на лошади сидел... осёл!!!.. да, осёл, да и вислоухий!... Право, любезные читатели, мне чрезвычайно стало жалко, только не могу вам сказать кого: осла или лошади?
Я помню, что, когда меня учили мифологии, то говорили мне, что некогда люди и лошади составляли одно тело, т. е. были в древности Кентавры; но чтоб осёл и лошадь были одно животное, того, мне помнится, не читал; но не менее того я возвратился домой будучи уверен, что лошадь умнее осла».
Пушкин не раз называл Илличевского остряком, подчёркивая его умение заметить и высмеять:
Остряк любезный! по рукам!
Полней бокал досуга!
И вылей сотню эпиграмм
На недруга и друга!
Злоязычие «Олёсеньки» (так ласково-язвительно прозвали Илличевского) замечали и другие «скотобратцы». Так, ими был коллективно сочинён «Хор по случаю дня рождения почтенного поэта нашего Алексея Демиановича Илличевского, где рядом с явно преувеличенной похвалой:
Ты родился, и поэта
Нового увидел мир,
Ты рождён для славы света,
Меж поэтов - богатырь!
Пой, чернильница и перья,
Лавка, губка, мел и стол,
У него все подмастерья,
Мастеров он превзошел!
звучало и весьма ехидное (в стиле самого Олёсеньки):
Ты родился - эпиграммы
Полились на весь народ…
А в «Национальных песнях» не только отмечалось его любимое времяпрепровождение:
Поэт с горбом
Сидит с крючком
И эпиграммы точит,-
но и сам он назывался среди лицейских шутов первым («драбантом», т.е. телохранителем) в штабе «головы паясов» Тыркова.
Что же представляло собой его творчество?
Остроумен? Да, без сомнения! Его эпиграммы очень выразительны:
Ты выбрал к басенкам заглавие простое:
«Хоть худо, но своё».
И этак хорошо, но этак лучше вдвое:
Что худо, то твоё,
Что хорошо — чужое.
Или:
Переводчику поэмы "Потерянный рай"
Я трудность переводов знаю,
В них есть достоинства свои;
Но, твой прочтя, равно потерянным считают
Рай, время и труды твои.
Лицеисты вспоминали, что однажды П.Мясоедов на заданную профессором Кошанским тему "восход солнца" написал строку «Блеснул на западе румяный царь природы», а Илличевский (по некоторым рассказам, это был Пушкин, но большинство всё же считает, что Олёсенька) продолжил:
И изумлённые народы
Не знают, что начать:
Ложиться спать или вставать.
Пушкин в черновиках «19 октября» напишет: «И загремит веселый наш пеан». «Пеан» - это положенное на музыку стихотворение Илличевского, которое пелось на всех собраниях «скотобратцев» в Лицее и по окончании его:
Лето, знойна дщерь природы
Идет к нам в страну;
Жар несносный, с бледным видом,
Следует за ним.
На стихотворение Пушкина «К живописцу», обращённое к нему, Илличевский ответит тоже стихами:
Всечасно мысль тобой питая,
Хотелось мне в мечте
Тебя пастушкой, дорогая,
Представить на холсте…
…Так! видно, мысль одна дерзает
Постичь красу твою:
Пред совершенством повергает
Искусство кисть свою.
Амур всего удачней пишет
В сердцах твой милый вид,
А страсть, которой сердце дышит,
Навек его хранит.
А после Лицея… а после Лицея поэта Илличевского практически не было! Нет, он продолжал сочинять и даже издал в 1827 году сборник «Опыты в антологическом роде», но… Пушкин охарактеризовал его поэзию сурово, однако верно: «Стихотворения посредственные, заметные только по некоторой лёгкости и по чистоте мелочной отделки». А Вяземский в стихотворении «К Илличевскому» заметит:
И за письмо и за подарок
Стихами наскоро плачу.
Пред Фебом ты зажёг огарок,
А не огромную свечу;
Но разноцветен он и ярок
И музе нашей по плечу…
В биографии Илличевского, видимо, не было ярких страниц. После Лицея он уехал на службу в Сибирь, к своему отцу, но в начале 1820-х годов уже был в Петербурге. Свято чтил все лицейские годовщины, которые иногда отмечались и у него. 19 октября 1822 года А.Дельвиг напишет:
Что Илличевский не в Сибири,
С шампанским кажет нам бокал,
Ура, друзья! В его квартире
Для нас воскрес лицейский зал.
Как песни петь не позабыли
Лицейского мы Мудреца,
Дай Бог, чтобы так же сохранили
Мы скотобратские сердца.
С Пушкиным Илличевский встречался на лицейских годовщинах, в домах общих знакомых, часто бывал в доме сестры Пушкина О. С. Павлищевой, получил в подарок от поэта отдельно изданную 2-ю главу «Евгения Онегина» с подписью «Олосеньке от Француза».
Видимо, характер у него был не самый приятный. Можно не во всём доверять запискам М.Корфа, но, надо думать, зерно истины тут есть: «Ещё в Лицее он показал явно жёлчный и завистливый характер, который после отразился на всей его жизни и отравил её для него самого… Как собеседник, он был чрезвычайно приятен, но друзей не имел: подозрительный и себялюбивый характер удалил его от всякого сердечного сближения». Семьи у него, кажется, не было.
Илличевский всего на восемь месяцев пережил Пушкина и умер от паралича в Петербурге. И.Пущин откликнулся на его смерть в письме к Энгельгардту: «Только что хочу благодарить вас за памятные листки о последних минутах поэта-товарища [Пушкина], как узнаю из газет, что нашего Илличевского не стало! Ещё крест в наших рядах, ещё преждевременная могила!»
И всё-таки имя Илличевского (хотя и не как поэта) не забылось. Ведь сам он предсказывал, что "лучи славы Пушкина будут отсвечиваться и в его товарищах"!
Если статья понравилась, голосуйте и подписывайтесь на мой канал!
«Оглавление» всех публикаций о Лицее смотрите здесь
Навигатор по всему каналу здесь
«Путеводитель» по всем моим публикациям о Пушкине вы можете найти здесь