Как-то года полтора назад, наверное, общалась с одной знакомой, у которой ребёнок примерно ровесник моей старшей. И пожаловалась на то, что с девицей тяжко. Мол, и с учёбой, и с порядком в шкафу, и с отношением к вещам некоторым... Так-то, вроде, взрослая и умничка, но иногда хочется орать. Громко. Долго. Матом. Хотя, кому я вру? Иногда хочется схватить и задать большую трёпку. Потому что это паттерн из моего детства, и если уж вылезает, то выключается силой воли, но сам порыв ещё долго сидит внутри. Несколько часов иногда.
В ответ женщина рассказала о своём ребёнке. А потом вспомнила свою подругу, которая могла бы быть матерью примерно такого же подростка сейчас, но не сложилось. Сложные роды. Трагический исход. А потом про другую подругу, у которой тоже сложные роды и ребёнок с инвалидностью. Обе эти женщины в один голос говорят о том, что если бы всё сложилось иначе, никогда бы не ругала ни за оценки, ни за найденные в ящике стола сигареты, ни за то, что спит до обеда... Н не сложилось.
А я вспомнила рождение своей старшей дочери. На тридцать второй неделе. С подключением к ИВЛ. С прогнозами о том, что если проживёт сутки, возможно, выживет, если начнёт дышать сама сейчас, возможно, не будет инвалидом... Там было много прогнозов, со всевозможными страшными «если». Но всё обошлось. Ребёнок выжил, перешёл в первую группу по здоровью, с виду не отличается от ровесников, да и те проблемы, которые есть, существуют и у детей, родившихся в срок, и считаются, скорее, особенностями, нежели проблемами.
Но у меня, всё равно, возникают те самые порывы внутри. И даже вырываются порой наружу.
Потому что на самом деле ребёнка ругаешь не за двойку, не за потерянные ключи, не за разбитый телефон и не за сигареты.
Какой самый главный родительский страх? Это страх пережить своего ребёнка. Это то, от одной мысли о котором внутри сжимается пружина, которая не даёт нормально дышать. И не имеет значения, сколько ребёнку лет.
Когда срываются на крик даже многие идеальные и уравновешенные матери? Когда ребёнок сделал что-то такое, что несло прямую угрозу для жизни. Выбежал на дорогу, полез фотографироваться на крышу высотки, играл со спичками...
Но дело в том, что общество и личный опыт регулярно подсказывают нам, что практически любая оплошность чревата попаданием на социальное дно и неимоверной гибелью.
Утащил из магазина детальку от конструктора? Вор! Дальше тюрьма, отвержение, дно, смерть.
Получил двойку? Дорога в дворники, смерть от голода под забором.
Попробовал алкоголь? Сопьётся и замёрзнет в канаве.
Любая ситуация, любая оплошность, любой проступок в голове родителя может быть докручен до самого страшного исхода. А когда речь идёт о риске потерять ребёнка, включаются реакции, которых в обычных условиях нет. У некоторых доходит до того, что лучше я тебя прибью, чем наблюдать, как ты сам доведёшь себя до непоправимого.
Причём, оно даже не осознаётся. Оно само.
И у меня нет рецепта, как с этим бороться самостоятельно. Но я знаю, что если вовремя себя поймать и раскрутить другой сценарий, вспышка проходит мимо. Оно не выливается на ребёнка и оно не ест тебя изнутри.
