Помните, я рассказывала о мальчике, который дразнил другого, а тот в ответ не придумал ничего лучшего, чем драться? А знаете, что произошло, когда эта ситуация открылась, и всем стало известно, кто на самом деле является первопричиной агрессии? Этот мальчик, который раньше дразнился, резко поменял свою линию поведения и начал подговаривать драчуна бросаться снежками или игрушками в других детей, уверяя его, что они говорят про него гадости. Малыш верил и кидался – ему и в голову не приходило, что ему врут.
Что это было? Ну, конечно, подлость. Мальчик, который раньше дразнился, оказался подлецом – хотя в свои пять лет еще и не знал значения этого слова. Подлец, в отличии от ситуативного или обманывающего самого себя злодея, хорошо знает, что он делает – и мало того, он планирует и обдумывает свои злодейства.
Зачем он это делает? Как в этом примере, агрессор превращается в подлеца, когда его агрессия была изобличена и общественно осуждена, но отказаться от того, чтобы совершать агрессию, он не в силах. Этот мальчик уже привык мучить и подставлять второго, уже «сроднился» со своей жертвой и не мог переступить через себя, чтобы навсегда лишить себя подобного удовольствия.
При этом, в отличии от начала конфликта, он уже хорошо знал – ему объяснила воспитательница – что он поступает плохо. Поэтому, чтобы в этот раз остаться безнаказанным и не осужденным, он проявил изобретательность и придумал схему, при которой он сможет творить зло и оставаться совершенно не при чем. Удовольствия стало больше – ведь теперь к нему прибавилось и наслаждение от собственной изобретательности, и к тому же, вероятность быть пойманным с поличным на этот раз значительно уменьшилась.
Вот эти два аспекта – удовольствие и безнаказанность – и являются краеугольными, формообразующими для любой подлости. Потому что, как правило, в подлости вообще нет никакого практического смысла, никакой выгоды. Все то, что человек может добиться с помощью подлости – деньги, положение в обществе, власть – вполне достижимо и нормальными экологичными способами. Недостижимыми является только это – а именно, возможность безнаказанно наслаждаться злом. Человек совершает подлость «нипочему» - просто потому, что хочет и может.
Чем еще привлекательна подлость для подлецов? Тем, что они остаются способными контролировать ситуацию, способными ей управлять. В отличие от постоянно оправдывающего себя обычного агрессора, подлецу не нужно выстраивать для себя искусственную реальность, в которой он всегда прав, не нужно жонглировать словами в попытке скрыть от общественности свою злодейскую сущность. У подлеца, в отличие от голого короля из сказки, нет в этом потребности – подлец остается в настоящей реальности.
Именно потому, что он принимает себя как злодея, но при этом ловко манипулирует окружающими, чтобы они о его подлинной сущности и не догадывались. То есть, вместо того, чтобы выстраивать искусственную реальность для себя, он выстраивает ее исключительно для своих жертв – в точной аналогии с пауком, плетущим паутину. Напасть на жертву и, например, ограбить – точно злодейство, но еще не подлость. А вот сплести паутину для жертвы, заманить ее туда – подлость в чистом виде.
Не каждый злодей является подлецом, но каждый подлец является злодеем – причем злодеем непростым, изощренным, изобретательным, таким злодеем в кубе. Именно подлецы, как правило, воображают себя этакими «докторами Зло», высоко интеллектуальными злобными гениями. И да – оставаясь в настоящей реальности и контролируя происходящее, они действительно способны на многое. Но важно понимать, что в действительности подлецы, как и все остальные злодеи, не являются ни компетентными, ни умными – все их интеллектуальные усилия сосредоточены на том, чтобы делать зло, и ни на что больше пригодиться не могут.