В официальной советской историографии об этом событии принято было молчать. Десятилетиями в учебниках зияла пустота между победным окончанием Гражданской войны и «мудрым» переходом к НЭПу. Словно не было ни крови на снегу, ни горящих деревень, ни отчаянного крика стотысячной толпы. Но архивы помнят всё.
31 января 1921 года. Глухая сибирская зима. Ишимский уезд Тюменской губернии. Именно здесь, в морозном воздухе, вспыхнула искра, которая за считанные недели превратилась в пожар, охвативший территорию от ледяного Обдорска (ныне Салехард) до знойного Каркаралинска. Это было не просто локальное возмущение. Это было Ишимское восстание — крупнейшее вооруженное выступление крестьянства, казаков и городской интеллигенции против большевиков в начале 20-х годов.
Причины лежали на поверхности, грубые и зримые, как пустой амбар. Продразверстка. Введенные с конца августа 1920 года нормы изъятия для Тюменской губернии оказались не просто непосильными — они были убийственными. 1920 год принес неурожай, но местное партийное руководство, слепое к реальности и глухое к мольбам, выметало всё. Забирали продовольственный хлеб. Забирали семена. Фактически, у крестьянина отнимали не только прошлое (его труд), но и будущее (урожай следующего года). Насилие стало нормой. И крестьянство, загнанное в угол, взялось за вилы.
Историк В.И. Шишкин, исследовавший сибирское повстанчество, фиксирует: к январю 1921 года терпение лопнуло повсеместно. Крестьянские восстания охватили практически всю Советскую Россию.
Западная Сибирь не стала исключением — она стала эпицентром.
География крестьянской войны поражает воображение. Начавшись на северо-востоке Ишимского уезда, восстание мгновенно перекинулось на Тюменскую, Омскую, Акмолинскую губернии, зацепило Челябинск и Екатеринбург. К апрелю численность повстанцев перевалила за 100 000 человек. Это была уже не банда, а народная армия. В феврале 1921 года они на три недели перерезали главную артерию страны — Транссибирскую магистраль, парализовав движение по обеим линиям. Города падали в руки восставших один за другим: Петропавловск, Тобольск, Кокчетав, Сургут. За Ишим шли ожесточенные бои, город переходил из рук в руки, словно горячий уголь.
Но кто вел эту серую, одетую в зипуны и полушубки массу? Здесь история открывает нам удивительные портреты народных вожаков, чьи имена долгое время были стерты.
В центре событий — Ишимская народная армия. Самая активная, самая организованная. Ее численность доходила до 6000 человек, и это было боеспособное ядро. У них были пулеметы, винтовки и даже два орудия. Но главное — у них были командиры, выдвинутые самой стихией бунта.
Сначала во главе встал некий Таскаев, фигура, быстро ушедшая в тень. На смену ему пришел Григорий Атаманов. Личность колоритная и трагическая, воплотившая в себе всю противоречивость крестьянской демократии. Он был избран председателем от частей и штабов. С первой половины февраля до 20-х чисел он командовал армией, пытаясь превратить партизанщину в регулярное войско.
И тут случилось то, что часто губит народные восстания: подозрительность. Атаманова заподозрили в измене. Собрание представителей различных отрядов — Уктузского, Петуховского, 2-й дивизии и других — постановило отстранить его. Командарма отправили под надзор в Уктузский штаб, а на его место (временно) встал Бардаков, командовавший дивизией на Петропавловском направлении.
Однако Атаманов был не из тех, кто ломается. Ему удалось реабилитироваться. В конце февраля он снова принимает командование. 4 марта собрание представителей Огневского штаба и других отрядов вновь оказывает ему доверие. Но на этот раз Атаманов, наученный горьким опытом «митинговой демократии», ставит жесткое условие: его приказы должны исполняться беспрекословно. И крестьяне соглашаются.
Штаб армии под руководством Атаманова, располагавшийся в деревне Окунево, развернул деятельность, масштабы которой вызывают уважение даже у военных профессионалов. Это была тотальная война. В районах, близких к Ишиму, мобилизовали всё мужское население от 18 до 45 лет. В деревне Травное под ружье встали все мужчины, включая стариков.
Офицеры старой армии, лесничие, учителя — все были привлечены к штабной работе. Но самым поразительным было тыловое обеспечение. В условиях блокады и дефицита крестьяне проявили чудеса изобретательности. Была мобилизована армия сапожников. В сельских кузницах ковали тысячи пик — для ближнего боя. В селе Ражевском работала ружейная мастерская, где чинили всё: от пулеметов до охотничьих дробовиков.
Более того, повстанцы использовали методы психологической войны. Мастера изготавливали специальные трещотки, имитирующие звук пулеметных очередей, чтобы пугать красных. Делали даже деревянные орудия — муляжи, призванные внушить врагу страх перед артиллерийской мощью восставших. Это была война хитрости против силы, отчаяния против военной машины.
Идеология восстания была пестрой, как лоскутное одеяло, но имела общий вектор. Красные знамена сменялись зелеными. Зеленый цвет символизировал лес, луга, крестьянскую долю. Белые надписи на них — сибирские снега. Лозунги варьировались от наивных до политически зрелых. В Кротовском районе на захваченном красном знамени с черным крестом написали: «Мы боремся за хлеб. Не гноите его в амбарах». В Армизонском — лаконичное «Долой коммунизм». Появлялись требования свободной торговли, созыва Учредительного собрания.
Интересно метание политической мысли: в Кусеряке требовали привести к власти великого князя Михаила Александровича (видимо, не зная о его гибели), а рядом, в соседних волостях, гремело: «Да здравствуют беспартийные Советы!». Но неизменным, цементирующим всё движение лозунгом, который пестрел во всех приказах и воззваниях, было требование устранения коммунистов. «Вся власть крестьянам» — вот чего хотели люди, уставшие от диктатуры партии.
Священники и псаломщики писали воззвания к красноармейцам, пытаясь достучаться до их совести. Штаб ежедневно выпускал сводки, которые зачитывались населению. Это было государство в государстве, со своими законами и своей правдой. За дезертирство, кстати, расстреливали. Дисциплина держалась на страхе и вере в правоту дела.
Реакция Советской власти была предсказуемо жестокой. Доклад командира 85-й бригады войск ВНУС Н.Н. Рахманова рисует картину апокалипсиса: повстанческий пожар был настолько силен, что вовлек все крестьянство, включая и явных бедняков. Это важнейшее признание. Восстание не было кулацким мятежом — оно было общинным ответом на государственное насилие.
Против восставших бросили регулярные части, закаленные в Гражданской войне.
Карательные операции не знали жалость. Практиковалось взятие заложников из числа родственников повстанцев. Артиллерия била по деревням, не разбирая, где штаб бандитов, а где хаты с женщинами и детьми. Мирное население гибло сотнями. Боевые действия по масштабам были сравнимы с крупными армейскими операциями. Это была не полицейская акция, а полноценная война большевицкого режима против собственного народа.
Основные силы восстания были разгромлены к весне 1921 года, но последние очаги сопротивления тлели до конца 1922-го. Леса укрывали тех, кто не хотел сдаваться.
Каков итог? Ишимское восстание, утопленное в крови, всё же достигло своей главной цели. Оно стало одним из решающих факторов, заставивших Ленина и партию отступить. В марте 1921 года продразверстка была заменена продналогом. Страна перешла от военного коммунизма к НЭПу. Крестьянский бунт пробил брешь в догматизме большевиков.
Но есть в этой истории деталь, которая говорит больше, чем сухие цифры потерь.
Когда красные части окончательно заняли штаб Ишимской армии, среди трофеев они нашли те самые деревянные пушки. Грубо отесанные бревна, покрашенные темной краской, установленные на самодельные лафеты. Они стояли на окраине деревни, направленные дулами в сторону наступающей регулярной армии, вооруженной настоящей сталью и свинцом. Эти молчаливые деревянные истуканы не могли выстрелить. Они не могли убить. Но в их немом, бессильном противостоянии бронепоездам и гаубицам заключена вся суть русской истории тех страшных лет. Иногда, чтобы изменить ход истории, не обязательно иметь настоящий порох. Достаточно иметь смелость направить даже деревянное дуло в лицо неизбежности — и заставить эту неизбежность, хоть на миг, но свернуть в сторону.
Задонатить автору за честный труд
Приобретайте мои книги в электронной и бумажной версии!
Мои книги в электронном виде (в 4-5 раз дешевле бумажных версий).
Вы можете заказать у меня книгу с дарственной надписью — себе или в подарок.
Заказы принимаю на мой мейл cer6042@yandex.ru
«Последняя война Российской империи» (описание)
«Суворов — от победы к победе».
Мой телеграм-канал Истории от историка.