НАЧАЛО ЗДЕСЬ, ПРЕДЫДУЩАЯ ЧАСТЬ ЗДЕСЬ
Серафима вздохнула. С Эсмеральдой всё просто было. Когда Ванесса пришла к ней первый раз, рассказала обо всем, поделилась, та, после ухода девушки, первым делом позвонила Иллариону Семеновичу — что, мол, за «клиент», кого прислал? Ну, а уж тот, чтобы успокоить Эсмеральду, и рассказал всё. И что это внучка Серафимы, не родная, но, как внучка. Да и вообще — девушка хорошая.
Ну, а уж позвонить Серафиме было совсем несложно. В результате обе узнали то, что хотели — Эсмеральда про клиентку, Серафима про то, что Ванесса, оказывается, знает про письма. Обговорили детали, договориться обо всем вообще не составило труда.
Ванька об этом, конечно, ничего не знала — как считала, что ходит к потомственной гадалке, ясновидящей в седьмом поколении — так и продолжала считать.
Ванесса вздохнула. Она и правда тогда так думала. Нисколько даже не сомневалась. А уж с учетом того, как у неё дела пошли — так верила на все сто. Считала, что это именно гадалка ей помогла. Ну, разве могла бы она сама, без помощи потусторонних сил или какой магии, без «папика» и блата, выиграть тот конкурс? А она выиграла. Первое место заняла! Дальше — больше: и приглашения на неделю моды в Москве, и — в Милан. И даже в Париж.
Сказал бы кто Ванессе, что всего она добилась сама и гадалка тут совсем ни при чем — не поверила бы. Это сейчас она знает, кто такая Эсмеральда, а тогда — нет, не знала. И не догадывалась.
Цепочку писем так до конца и не удалось разгадать. Не все архивы сохранились. Не все люди были живы. Всё, что удалось выяснить, это то, что женщины в их семье, а первое время и мужчины, получали письма-проклятия. Почти всегда анонимные. Вроде только самые первые были подписаны. Потом письма-проклятия перестали проходить, но злой рок не переставал преследовать их род, точнее, род её отца — все шло по его линии. А жены «проклятых», если успевали стать матерями, умудрялись передать послание-предупреждение своим детям. Цепочка никогда не прерывалась. Если мать не успевала предупредить своего ребенка, значит, приходило письмо от бабушки. Которое приносил поверенный, курьер или оно приходило по почте.
В общем, окромя некоторых деталей, таких, как кто, когда и кому отправлял письма, узнать больше ничего и не удалось. И что это давало? — да абсолютно ничего.
Про это Ванька, правда, только недавно вспомнила. А тогда… — тогда просто жила, работала, развивала свое дело, да радовалась жизни.
Но, в любой жизни, какой бы распрекрасной и счастливой она ни была, наступают черные полосы. У кого больше, у кого меньше, но — у всех.
Наступила такая полоса и у Ваньки. Серафима умерла. В самой смерти, как говорится, ничего удивительного не было — шутка ли, бабушке уже за сто лет перевалило. Так что все было вполне ожидаемо.
Вот тогда Ванесса и узнала, что квартиру свою Серафима ей оставила. И не только квартиру. А все движимое и недвижимое. Счета в банке, да ключи от пары банковских ячеек.
И все знакомые Серафимы тоже перешли как бы «по наследству» к Ваньке. Не потому, что реально должны были и обязаны, просто очень хорошо и тепло к Серафиме Ивановне относились, да и внучку её многие тоже уже знали.
В одной из банковских ячеек и нашла Ванесса письма. Те самые. Плюс выкладки адвоката, выписки из архива…
По всему выходило, что кто-то так сильно ненавидел её дальнего предка, что передал свою ненависть потомкам, пронес её через поколения.
И всё бы ничего, но, где-то через год после смерти Серафимы в жизни Ванессы начали происходить какие-то странные вещи…
То вдруг нарисовался её братец, ну, как братец — по приемной семье брат, а так-то не родной. Пришел, глаза пялил на неё, слюни пускал, мямлил что-то про то, какая она красивая, да как ей повезло, да про то, что она вот просто обязана с ним поделиться. Он же не чужой ей. Она-то — вон, как сыр в масле катается — и квартирка-то у неё такая, нехилая, хоромы прямо настоящие, и бизнес в гору идет — грех не поделиться, не чужие же. А как понял, что ему ничего не обломится, требовать да угрожать стал. Она, мол, обязана помогать — её же растили, воспитывали, а отец-то сейчас инвалид, за ним уход требуется…
Выпроводила его Ванесса, да через какое-то время и забыла о визите «брата» — суд давно уже в этом деле все точки над «и» расставил, кто, чего, кому должен и не должен сказал.
Вот только, не прошло и месяца, как Ваньке кирпич на голову чуть не упал. На ровном месте. Ни с того, ни с сего. Оттуда, откуда вообще не должен был упасть. Так как кирпичей там не было. Лепнина — да, была, а кирпичей на фасаде того здания не было.
Еще дней через пять чуть под машину не попала. И нет, никто её в спину не толкал, на проезжую часть не выталкивал — водителю плохо за рулем стало, вот он и въехал на остановку. Слава богу, без жертв обошлось.
Ладно, случай с автомобилем — это, скорее всего случайность. Можно не брать в расчет. Но, что-то много таких вот случайностей стало последнее время в жизни Ваньки. Если не ей самой, её жизни и здоровью угроза, так её бизнесу. То поставки тканей задержат, то фура с готовой продукцией вдруг не туда уедет. То еще что.
А как вам понравится, когда она, обедая в элитном ресторане с потенциальными партнерами, чуть ли не отравилась? — и это явно не огрехи на кухне или кухонных работников были, с другими-то все нормально, да и анализ, взятый в больнице, показал, что это попытка отравления, а не что-то иное.
Тогда и завели дело. Ванессу и не спрашивали.
Адвокат прямо к ней в больницу заявился. Да и не только он. Майор — тоже. Майор, правда, уже не майором был, полковником, но, не суть. Как-то узнали. Полковник лишь посмеялся в ответ на её вопрос — как?
— Ванесса, не забывай, в какой структуре я работаю. А то, что быстро узнал, а не через неделю или две, так Серафима Ивановна просила за тобой приглядывать. Вот, мне сразу и доложили. Ну, а теперь давай, рассказывай.
И начались вопросы.
Полковник через какое-то время ушел, а адвоката Ванесса попросила задержаться. Надо мол ей с ним тет-а тет переговорить. Он же в курсе писем был.
И снова начались поиски в архивах, выяснение обстоятельств всяких разных. Только в этот раз Ванька попросила еще и её родословную проверить, если так можно сказать. Она же могла назвать только своих маму, папу, бабушек да дедушек и всё. И то, только по документам, маленькая же была, когда все произошло.
Сегодня как раз адвокат должен был прийти и рассказать то, что удалось узнать. Ваньку же из больницы накануне выписали. Еще и следователь должен прийти. Ванесса хотела сама сходить, как и положено, но, тут полковник вмешался, позвонил да сказал, что нечего по отделениям шарашиться, когда еще не полностью оправилась. Ей рекомендовано продолжать амбулаторное лечение, вот пусть и лечится, дома сидит. А следователь сам к ней придет, не переломится.
Ванька и сидела, ждала. Того и другого. Нет, первым делом, конечно, с Матильдой пообщалась вдоволь — соскучилась по кошке, пока в больнице лежала. Да и Мотька по ней скучала. Кошку, пока Ванесса лечилась, соседка кормила, давно с той договоренность была — Ваньке же время от времени нет-нет, да и приходилось выезжать куда-либо на несколько дней. Так что с этим проблем не было.
Потом, пообщавшись и наобнимавшись с кошкой, Ванесса «села» на телефон: надо было и на фирму позвонить, и узнать все, и отчеты о проделанном запросить. Да много что надо было. С фирмой, слава богу, пока она в больнице была, ничего не случилось. Потенциальные партнеры, с которыми она тогда обедала, стали реальными партнерами, да и дела шли вроде бы неплохо. По крайней мере так следовало из устного доклада зама. Теперь осталось дождаться отчетов бумажных.
— Ну что, Мотя, чем дальше займемся?
Что-то такое важное, нужное крутилось в голове, но мысль никак не удавалось поймать. Так, с крутящейся, но неуловимой мыслью, и в сопровождении кошки Ванесса и пошла к сейфу, чтобы достать письма, да еще раз их просмотреть. Может, что не заметила, упустила в прошлый раз.
В этот момент свет и погас.
Продолжение — «Дурная кровь (часть 9)» — см. ссылку ниже.