В храме Аммона, который стоял далеко за городом, там где уже простирала свои щупальца бескрайняя пустыня, сидел на высоком стуле жрец. Непроницаемым взглядом смотрел он на стоящего напротив молодого мужчину. Мужчина явно находился в отчаянии. Его взгляд перебегал от лица жреца к посоху, что он держал в руках, потом начинал метаться по просторному, темному помещению. Выдержав паузу, жрец стукнул посохом об пол. Звонкое эхо разнеслось повсюду и откуда-то из темноты вылетел сокол. Он чинно уселся на посох и уставился своими не мигающими глазами на гостя.
-Говори, какая беда привела тебя сюда! - заговорил жрец и каждое его слово троекратно повторило эхо.
Мужчина упал на колени:
-Прошу тебя, помоги!
Жрец поднялся с места и подошел к человеку. Он потрогал его посохом и, кивком головы, велел человеку подняться. Трижды он обошел вокруг него, поводя носом, словно принюхиваясь, а затем приложил свой посох к его затылку.
-Вижу беда твоя велика! И мне вряд ли по силам ее исправить! Здесь замешаны Боги!
-Ты прав жрец! Я дал Аммону клятву, которую не могу выполнить! Моя последняя надежда - просить Аммона избавить меня о нее!
-Я чувствую, что ты не глуп! Но сейчас ты сам не понимаешь, что говоришь! Клятву, данную Богам, нарушать нельзя, за это тебя постигнет страшная кара!
-Спроси у Аммона, чего он желает взамен! Прошу, помоги мне!
-Ты дал клятву, тебе и просить милости у Бога! Я лишь могу научить тебя, как это сделать!
-Прошу научи! Я на все готов!
-В храме, есть подземелье, которому уже много лет! Ты должен спуститься туда и три дня и три ночи молить Аммона указать тебе выход! Все это время ты не должен вкушать пищу и пить воду, ты не увидишь ни искорки света. Старайся не спать. Через три дня я приду за тобой. Если Аммон соизволит заговорить с тобой, то подскажет путь, если же нет, значит он не желает избавить тебя от клятвы! Подумай прежде чем соглашаться!
-Я готов на все! Отведи меня в подземелье сейчас же! - звездочет Ахмос ухватился за предложение жреца, как утопающий за соломинку.
-Сначала ты должен очиститься. Ступай за мной!
Жрец повел Ахмоса по лабиринтами коридоров куда-то вглубь храма. Тут и там, на стенах, горели факелы и при их свете тени Ахмоса и жреца казались гигантскими чудовищами. Жрец привел звездочета в помещение, больше напоминающее пещеру. Откуда-то сверху падал рассеянный дневной свет. Посреди комнаты был бассейн в котором журчала вода. Из темноты неслышно вышла девушка. Ее стройное тело было едва прикрыто несколькими полосками ткани. Девушка протянула Ахмосу отрез ткани.
-Вымойся в этой воде! Одежду оставишь здесь, на тебе будет только эта туника! Раздевайся, не медли! -приказал жрец.
Ахмос покосился на девушку, но та, казалось, совсем не обращала на него внимания. Он ступил ногой в бассейн. Ледяная вода обожгла его ступни и стиснув зубы, Ахмос погрузился в воду полностью. Вода казалась холодной лишь мгновение, спустя которое по телу разлилось блаженное тепло. Ему уже не хотелось покидать эту уютную купель, но постукивание по полу посоха жреца вывело Ахмоса из оцепенения. Он с неохотой поднялся и натянул тунику прямо на мокрое тело. Девушка снова подошла к нему. В этот раз она протягивала звездочету чашу, наполненную до краев.
-Пей! Это поможет тебе стать ближе к Богу! - велел жрец.
Ахмос послушно выпил сладковатую жидкость и вернул чашу девушке.
-Теперь идем!
Они шли долго и Ахмос чувствовал, что они спускаются под землю. Коридоры становились все уже, воздух влажнее и прохладнее. Наконец жрец завел его в небольшой грот и оставив одного, закрыл вход тяжелой дверью...
-Госпожа! Господину Шаммуру плохо! - служанка ворвалась в покои Сибы и та мгновенно соскочила с кровати. Она только вернулась к себе после свидания с Клитом и собралась лечь спать.
-Что с ним? Лекаря позвали? - на ходу расспрашивала Сиба семенивших за ней евнухов, которые и сообщили эту весть служанке.
-Лекари у него, госпожа! Они велели позвать тебя!
"Верно плохи его дела!" - в панике думала Сиба. У покоев отца она остановилась и несколько раз глубоко вздохнула, стараясь привести себя в порядок и не растревожить больного.
Лекари суетились у его постели, но едва заметив госпожу, расступились. Она увидела, что глаза у отца открыты. Шаммур увидел дочь и приподнял руку, словно желая прикоснуться к ней. Но рука тут же бессильно упала на кровать.
-Отец! - она бросилась к нему, взяла за руку и прижала ее к губам, - что с тобой?
-Видно пришло мое время, дочка!
-Не говори так! Ты поправишься! Я снова сама буду ухаживать за тобой!
-Нет, Сиба! Я уже давно живу на свете и не боюсь! Не бойся и ты! - слова давались Шаммуру тяжело, он задыхался, - Прошу тебя девочка, не плачь и позволь мне попрощаться с сыновьями и внуками!
Сиба тут же послала за сыновьями Шаммура и велела позвать Тутмоса.
-Пусть и Хаба придет, я привязался к мальчику, как к родному!
Сиба согласно кивнула и один из евнухов бросился исполнять волю умирающего.
-Что с тобой, Шаммур? - увидев ослабевшего деда и учителя, Тутмос заплакал. Он искренне любил старика.
-Тутмос, не плачь! Ты надежда и будущее всей страны, ты должен быть сильным и показывать пример всем! Обещай Тутмос, что всегда будешь добр и справедлив к своему народу!
-Обещаю! - всхлипывал мальчик. Он был уже достаточно большой, чтобы понимать - Шаммур доживает последние часы в этой жизни.
-Обещай, что позаботишься о матери и никогда никому не дашь ее в обиду!
-Обещаю! - произнес Тутмос, хотя эта просьба показалась ему странной. Он не мог понять, какая защита требуется его сильной и могущественной матери и кто посмеет ее обидеть.
Потом пришел Хаба и Шаммурамат просил его всегда быть опорой брату. Когда прибыли сыновья Шаммура, Сиба вышла из покоев, давая им возможность поговорить без посторонних. Она стояла в коридоре, прислонившись к стене и пыталась унять слезы и боль в душе.
-Госпожа! - из комнаты выбежал один из сводных братьев Сибы, - скорее сюда!
Едва она вошла в комнату, как Шаммур испустил дух. Его глаза навсегда закрылись, а сердце Сибы погрузилось в глубокий траур...
-От Ахмоса так и нет вестей? -спрашивала Хиона у матери. Ахмоса не было уже несколько дней и она переживала.
-Нет, дочка! Но ты не волнуйся! Он сказал, что может задержаться! Пора кормить Бараката! - и Динара дала в руки Хионе сына. Ее тревожило, что дочь не проявляет особого интереса и нежности к ребенку. Она брала его на руки, давала грудь, но не ворковала над ним, как другие молодые матери, не рассматривала с интересом его крохотные пальчики, не целовала в нежные щечки. И сейчас, Хиона равнодушно, взяла мальчика на руки и дала грудь. Сама она смотрела куда-то вдаль и словно не замечала, прильнувшего к ней, сына.
-Какой славный малыш! - заворковала Динара, стараясь привлечь внимание дочери к ребенку, - Это такое счастье!
-Нет! - внезапно резко ответила Хиона, - это не счастье! Из-за него Ахмос отказался от меня!
-Что ты такое говоришь, дочка!? Это же твой сын!
-Ахмос наверное потому и ушел, чтобы не навредить ему! Он ведь поклялся, что больше не притронется ко мне! И теперь я буду жить одна и все из-за него!
Младенец, словно почувствовал состояние матери, отпустил грудь и жалостливо заплакал.
В комнату заглянула одна из рабынь.
-Госпожа Динара! Из дворца весть прислали - господин Шаммур умер, дворец в трауре!
-Только этого не хватало! - вздохнула Динара. Она боялась оставить дочь наедине с внуком в таком состоянии и не могла не поддержать госпожу Шаммурамат, которая так много для нее сделала.
-Ступай мама! Госпоже надо помочь с подготовкой к похоронам! - Хиона прекрасно понимала метания матери, - Если бы не она, то я до сих пор была бы в храме крокодила, хотя может так и было бы лучше...
-Перестань Хиона! Ты не должна так говорить! И это невинное дитя ни в чем перед тобой не виновато! Дай ему то, чего лишили тебя и не дали сделать мне - материнскую любовь и защиту! Может в этом и есть твое предназначение!
Динара ушла, приказав слугам глаз не спускать с ее дочери и внука. На сердце было неспокойно.
Хиона долго держала сына на руках. Слова матери затронули какую-то струну в ее душе. Она вспоминала свое девство, где не было материнских объятий, где все подчинялось строгому распорядку и бесконечному выполнению различных обрядов. Она так сильно прижала сына к себе, что он недовольно заверещал. Этот плач словно уколол Хиону в самое сердце. Она принялась осыпать поцелуями крошечное личико и зарыдала сама, поняв, что ее сердце теперь всецело принадлежит этому существу. Рабыни, что тихо наблюдали за этой сценой, улыбались и плакали одновременно...