Саркел пал. Совершенно не ожиданно, быстро и беспощадно. Святослав вошел в притихшую крепость, которая лишилась своей опоры и головы, в виде Каган-бека. Первым делом разгромили руссы длинные торговые ряды, где томились в ожидании своей участи рабы, предназначенные для продажи. Крепкие юноши и прекрасные девушки, младенцы, которых матери сами приносили сюда, так как кормить детей им было не чем. Разбили цепи, порезали веревки. Стояли в недоумении бывшие узники, растерянные и не понимающие, счастье на них обрушилось или новая беда. Процветал Каган-бек, но народ в Саркеле жил в нищете и бесправии, потому и не ополчились на врага, вошедшего в их дом, приняли безропотно, как смену одного зла другим.
Знал Святослав о нравах хазарских, расспросил у пленных, поговорил с простолюдинами. Странный то был город! Жили в нем и иудеи, и христиане, подобные его матери, и магометяне, и язычники... Разношерстный люд, с такими разными традициями и обычаями, тем не менее как-то уживался на этих узких улочках, сосуществовал в своем многообразии и традициях.
Дни пролетали и вот уже приблизилась пора осенняя, пожухли степные травы. Решил Святослав остаться на зимовку в Саркеле. Малыми дружинами совершали русичи походы на разрозненные хазарские племена, брали не многие города, что успели построить хазары вдоль Итиля. Били их, потерянных, не ждущих уже подмоги от сородичей, и все чище и просторнее становилась степь, лишившаяся своих жителей и тем вольготней чувствовали себя в ней русичи и вновь обретшие свободу разно племенные люди.
Добрыню с его дружинниками Святослав отправил в Киев, убедиться что все готово к зиме, тихо ли на киевских землях, не рыщет ли поблизости враг.
-Значит не приедет на зимовку? - Ольга сидела рядом с братом за трапезой. За стулом Добрыни стояла счастливая Белка. Сесть за стол рядом не решалась, но и на шаг от мужа не отходила, тенью мелькала за его спиной.
-Не поедет, да и не умно то было бы! Пока не выкурили всех степняков с их полей, не гоже оставлять те земли без пригляда!
Княгиня загрустила. Уже давила на плечи ответственность за русские земли. В мелочах таились самых большие угрозы - где-то зерно не досушили, и останутся люди без хлеба, кто-то неосторожное слово кинул, очернил князя и вот может вспыхнуть, как трут бунт. Зоркий глаз Ольги и ее помощников был везде, все знала и успевала. Да никто не ведал насколько тяжело ей было , как хотелось ведать только теремом, да тетешкать внуков! А внуки росли стремительно! Вот уже на деревянных мечах шуточно борются Владимир с Ярополком, пытается мерить маленькими шажочками горницу Олег.
В трапезную вошел Улеб, тепло поздоровался с дядькой.
-Возмужал княжич! - в голосе Добрыни сквозило одобрение, - вона как в плечах раздался!
Улеб покраснел, а Ольга, едва ли не впервые испытала гордость и за младшего сына.
-Не просто возмужал, а и стал мне опорою надежной! Все дела охранные на себя взял, вес у гридней возымел, снял с моих плеч заботу о порядке!
Добрыня одобрительно покачивал головой, любовался статным юношей.
-Вот женить его думаю, Добрыня! Да не знаю, одобрит бы Святослав мой выбор! - неожиданно для Улеба заявила Ольга, - Красавица Алтун у меня в терему ученицей живет. Девушка покладистая, да приветливая. Должен ты брат ее помнить - дочь хазарского хана, что Святослав когда-то привез!
Добрыня нахмурился. Знал крутой и не предсказуемый нрав своего подопечного.
-Да она обрусела уж давно! Да и не против наших обычаев брать себе на ложе дщерей вражеских - право это победителя!
Улеб изумленно глядел на мать - все что она говорила, противоречило вере Христовой! Но все же сообразил, что только так может получить согласие Святослава на брак с Алтун. Помяни Ольга, что оба они приняли христову веру, и только по тем законам хотят соединить свои судьбы и встанет поперек Святослав! "Пусть так, лишь бы дал свое одобрение брат!" - рассудил Улеб.
-Что ж, передам слово матери сыну! Глядишь и будет в Киеве свадьба богатая! - хохотнул Добрыня с усмешкою глядя на пунцового Улеба.
Неспокойно было от вестей о гибели Саркела в Византии. Уже отправился в христианский рай Константин Багрянородный, крестный отец княгини Ольги, по слухам сведенный в могилу собственным сыном по науськиванию свой красавицы-жены, Феофано. Дочь трактирщика, сумевшая пленить своими чарами сына императора, да так, что и сам венценосный отец его одобрил неравный союз, в скором времени после восхождения своего супруга Романа II на трон, неожиданно стала вдовой. Злые языки утверждали, что и эта смерть не обошлась без участия прекрасной Феофано. Ввиду малолетства наследников, детей Романа от Феофано, власть теперь сосредоточилась в руках опытного полководца, Никифора Фоки, женившегося на вдове.
Никифор, узнав о падении хазарского каганата был крайне озадачен. Умнейший полководец, стратег, он видел в Святославе сильного врага, признавал его воинскую смекалку. Сама Византия воевала теперь в Италии с германским царем Оттоном и на эту войну уходили огромные средства, как всегда, собираемые с простого народа. Даже на церковные подати позарился Никифор, чем вызвал еще большее недовольство. А с востока наседали настырные арабы, никак не хотели смириться с потерей Кипра и Антиохии. Иметь под носом врага, стершего с лица земли казавшийся несокрушимым каганат, для полководца было самоубийством. А тут еще и Болгары, вспомнили вдруг про дань, что прежними императорами была им обещана за военную помощь. Думал Никифор, прикидывал, да не предпринимал ничего до поры, но мысли его уже были о том, что с таким сильным правителем, как русич Святослав лучше если и не иметь дружбу, то хотя бы не враждовать...
Никифор, продолжая размышлять, взял скатку и привычно расстелил ее на жестком, каменном полу. В опочивальню, благоухая как весенняя роза, вошла румяная от выпитого вина, Феофано. Ее появление всегда приносило в собой буйство жизни, ароматы страсти, недостойное вожделение. Все то, чему всю свою жизнь сопротивлялся истинный христианин Никифор Фока! Видимо сам Господь послал ему испытание, соединив волей случая с этой женщиной! Супруга недовольно сморщила свой изящный носик и вальяжно усевшись на широкой, под алым балдахином, кровати произнесла:
-Опять ты укладываешься на покой на своих грязных шкурах!?
-Постный день нынче, Феофано! Или ты забыла?
Ответом ему был звонкий смех:
-О нет! Не забыла! Не вкушать мясного, не пить вина и о плотских утехах забыть! - она еще громче захохотала, заставляя мурашки ползти по спине императора, - а завтра снова в казармы воинские? А потом снова пост? А есть ли у меня муж?- голос Феофано стал злым и язвительным, неприкрыто сквозила в нем обида женская, извечная тоска одиночества.
Никифор промолчал. Жена была права - воины, благополучный исход битвы, стратегия - вот что занимало все его мысли. Только шанс взять бразды правления, а значит и всю армию в свои руки, не зависеть от чужих решений при выборе тактики ведения войн - единственные причины, связавшие его узами брака с этой женщиной! Никифор не ожидал, что Феофано окажется не просто женщиной и матерью, довольной своей участью и счастливой укрыться за сильной мужской спиной, а искушенной в политике, честолюбивой и страстной. И это мешало ему сейчас несказанно! Всюду совала свой нос милая женушка, плела за его спиной интриги, жила своей жизнью. Никифор вздохнул, отвернулся к стене, слыша как завозилась на огромной кровати Феофано, готовясь ко сну.
Осень стирала зелень лета, заменяя ее сочными золотыми и красными красками. Ждала возвращения Святослава Малуша. Знала, что Перун даровал победу его войску и теперь он вернется и непременно приедет к ней! Ведь не мог же он забыть все те жаркие ночи, когда они неопытные, юные, познавали друг друга. Вглядывалась Малуша в дорогу, не покажется ли столб пыли, несущий в клубах своих Святослава. Смотрела на реку и казалось ей, что выплывает из далека белая ладья, а на носу ее Святослав, тянет на встречу ей руки... Но из дорожной пыли выезжала одинокая бричка, а вместо княжеской ладьи приплывала утлая рыбацкая лодчонка.
-Едут! Ой Малуша, едут! - вбежала по утру в горницу Лада. Девушки заметались, еще не успели облачиться в дневное, не чесаны косы ото сна! Весь терем наполнился движением, суетой, возгласами. Прекраса, которую выдернули из сна, хлопала белесыми ресничками, во все глаза глядя на мать - такой живой и возбужденной она еще не видела ее!
Вот уж за окнами слышен стук копыт и приветливые голоса дворни, встречающей дорогих гостей. На ходу запахивая кафтан, бросилась Малуша вон из светлицы на встречу тому, кого ждала всем сердцем!
Выскочила на порог и нос к носу столкнулась с матерью. Упала в объятия Белки, а сама взглядом рыскала, искала Святослава. Подошел к женщинам Добрыня, потрепал по щеке падчерицу и, увидев ее вопросительный взгляд, сказал:
-В Хазарии зимовать остался Святослав! Не жди в эту зиму! Мы с матерью тебя приехали навестить по разрешению княгини Ольги! Да не одни прибыли - в санях княжич Владимир спит, разморило в дороге!
Всю печаль смыло волной нежной материнской любви, подбежала к повозке. Впилась взглядом в пухлое еще личико, вобравшее в себя такие любимые черты Святослава. Сидела рядом, боясь и страстно желая коснуться его, одновременно. А как он вырос! Не младенец уже, отрок! Крепкий, ладный. Искала свои черты в сыне и находила - родинка на щеке, как у нее, ушко маленькое, то же от матери ему досталось. Владимир открыл глаза. Скорее почувствовал, чем узнал мать, по ласковому взгляду, по исходящему от нее теплу. Встал, прижался к ней и не отходил уже до самого того часа, когда пришла пора возвращаться в Киев.
-Не печалься, Владимир! Удел наш такой - жить порознь! Ты только помни, что настанет час и снова мы свидимся с тобою! - успокаивала мальчика Малуша, а у самой слезы так и лились из глаз.
Полетела снова жизнь кувырком по желтым листьям, по заснеженным сугробам, по весенним ручьям. Проливными дождями, трескучими морозами да капелью отсчитывала вехи для кто ждет и надеется...