Глава 2.
Маленькая худенькая Динка (в чем только душа держалась?) на деле оказалась настоящим огоньком: все в ее руках горело. За что бы она ни бралась! Ей было все интересно: и учеба, и общественная жизнь.
Начало.
Парням она нравилась, хоть и не была красавицей. Но, взглянув на нее, трудно было глаз отвести. Особенно от ее золотистой косы - густющей, ниже пояса, она оттягивала ей голову, и всегда казалось, что она смотрит свысока. И еще эти синие глаза... словно васильки в пшеничном поле. Парни смотрели на нее завороженно, а она на них - почему-то с вызовом и как будто с презрением. Девчонки этого не понимали.
- Неужели тебе никто-никто не нравится? - допрашивала ее Саня, с которой они больше всех подружились.
- Нет, - Динка пожимала плечами и смеялась, - меня пацаны в детстве обижали дюже... из-за моего бойкого характера. Я же маленькая была, но вредная, с малых лет сочиняла на них обидные частушки и пела. На каждого парня в деревне сочинила. И ведь высмеивала самую характерную его черту. А частушка потом приклеивалась, как клеймо, как дразнилка. Вот они на меня злились! Поймают меня, отлупят, я реву... а мой старший брат Иван потом, не особо разбираясь, их всех отметелит.
И эта черта до сих пор со мной осталась: сразу замечаю уязвимое место и не могу, чтобы не позубоскалить. Поэтому парни меня стороной обходят.
- Э-э, подруга, ты здесь хоть придерживай свой острый язычок, - покачала головой Саня, - учись замечать хорошее в людях.
- А думаешь, это просто так получилось? Ни с того, ни с сего? - глаза у Динки сверкнули, - как раз из-за любви и получилось! Нравился мне один парень, гораздо старше меня. Мое сердце замирало при его приближении. Так вот он однажды и сказал обидное про меня - килькой сушеной назвал. И заржал... Эх, и взбунтовалось во мне тогда все нутро. Тогда он и получил по полной! Так он стал Курицей, а я известной на всю деревню "поэтессой", с которой шутки плохи.
Динка усмехнулась уже невесело и пригорюнилась.
- Эх, ты, Огонек мой, - обняла ее Санька и прижала к себе покрепче. Маленькая Динка утонула на ее могучей груди. Санька была крупной девушкой.
- И что... потом больше никто не нравился?
- Как отрезало, - покачала головой Динка, - а вообще, если честно... некогда мне на парней было заглядываться. Мама, как замуж вышла за дядь Васю, то есть за отца, трое детишек один за другим народились - два моих брата и сестренка. Можно сказать на моих руках выросли. Родители работали, как проклятые, в колхозе, да еще хозяйство огромное... А еще дом строили, чтобы наша семья не ютилась в старой развалюхе. Поэтому я до сих пор не верю, что меня отпустили учиться. Сестренка ревела, когда я уезжала, а братья-погодки, мне кажется, обрадовались, что им теперь больше свободы будет...
Динка снова фыркнула:
- Ты бы их видела - такие проказники, как мама с ними управляться будет? Меня они хоть немного побаивались.
Она снова помрачнела:
- У мамы очень слабое здоровье, война отняла... Есть ничего не может, желудок не принимает... Надорвалась, наверное, а может из-за голодухи. Так за нее переживаю. Завидуют ей многие в деревне, понимаешь? Многим девчатам парней после войны не досталось, а ей, вдове с 4 детьми, самый лучший парень в селе!
Динка оживилась, словно вспомнила что-то очень важное, ее синие глаза заискрились. Санька навострила уши.
- А знаешь, ведь маме моей вещий сон приснился, - сказала Динка, - вернее, даже два сна во время войны...
- Ну рассказывай, не томи, - затормошила ее Санька, - обожаю про вещие сны.
- Ну так вот, когда мой отец ушел на войну, он пропал без вести в первый же год. Мама места себе не находила. И вот кто-то ей посоветовал, чтобы она загадала сон, попросила на ночь: если он жив, то я что-то куплю или найду, а если погиб - то продам или потеряю... Мама так и сделала.
И вот снится ей сон, что бредет она по полю в своих единственных любимых сапожках с высокой шнуровкой, которые она очень берегла, идет, вязнет в какой-то трясине, а когда выбирается, наконец, на дорогу, то с ужасом обнаруживает, что на ней остался только один сапог. На этом она и проснулась...
Санька, почувствовав мороз на спине, смотрела на нее широко открытыми глазами.
- Ничего себе, - поежилась она.
- Да, - вздохнула Динка, - отец так больше и не вернулся. Через полгода мы получили похоронку.
- А... второй сон?
- А второй сон был уже в конце войны. Мама снова решила погадать: суждено ли ей еще выйти замуж? И задала такой же вопрос: "Если мне суждено еще выйти замуж, то пусть я во сне что-то найду или куплю, а если нет - то потеряю или продам!"
И снится ей сон: идет она по степи, кругом все цветет и благоухает, а навстречу ей едет всадник. Останавливается возле нее, и она с удивлением узнает в нем своего соседа... Ваську, которого запомнила веснушчатым вихрастым подростком, чей обожающий взгляд не раз на себе ловила. А теперь он статный, видный мужчина, боец!
Он подъезжает к ней и протягивает ей пудреницу, которая в те годы больше походила на зубной порошок. Потом с улыбкой открывает крышечку и обсыпает ее пудрой. Она смеется, чувствуя восхитительный аромат и... просыпается.