***
— Как это ушла? Настя, не дури, ради бога! — Иван Иванович был взбешен.
— Ушла… — Настя была до того спокойна, как будто сейчас не разрывался от плача маленький Саша, не злился дед, не пропала её дочь. — В первый раз как будто.
— Не-е-ет, не могла она так! Надо срочно Сашку вызывать, что-то недоброе случилось.
"Кромка льда" 72 / 71 / 1
Иван Иванович взял заплаканного младенца, прижал к себе.
— Сейчас найдём мы тебе молочка, сейчас, маленький мой. Ты его чем вообще кормила? — дед не отставал от Насти.
— Чем приходилось, тем и кормила. Домой мне надо. Илюша ждёт.
— Домой ей надо, — передразнил мать Тамары Иван Иванович. — До чего ж ты странная стала, Настя!
Но женщина уже не слушала, торопилась к своему мужу.
Иван Иванович согрел молоко, накормил ребёнка из бутылочки.
Оставив его с Алёнкой, пошёл к Лукьянову.
До Ивана Ивановича только там дошло, что Настя не шутит и действительно вернулась без Тамары.
— Пусть почувствует, что значит ребёнка потерять, — тараторила Настя.
Лукьянов ей поддакивал. Иван Иванович схватил бывшего коменданта за воротник, выволок из-за стола и закричал:
— Чего ты ей поддакиваешь? Баба из ума выжила! Илья, что с тобой стало?
Лукьянов обмяк, пожал плечами.
— Ну Тамара и впрямь со странностями, Иваныч! Отчего же Настя виновата?
— А оттого, что в голове у твоей Насти студень! Это как можно уехать?! А в милицию пойти?
Иван Иванович вылетел из дома Лукьянова пулей.
Мирон еле успокоил тестя. Решили, что Мирон поедет в город и подаст заявление на пропажу Тамары.
— Действовать нужно поскорее! Пока до Сашки наше письмо дойдёт, может и беда случиться.
В тот же день Мирон уехал.
***
— Ванечка, — Соня беспокойно выглядывала в окно. — Ванечка, что-то мне тяжело. Тамара так и не пришла. Уже темнота какая.
— Сонечка, мало ли что. Может ребёнок заболел, может решила на завтра перенести визит. Ты успокойся, завтра придёт твоя Тома, — успокаивал жену Иван Абрамович.
— Да нет, Ваня… Сердце заходится так, будто случилось чего.
— Да это же от встречи. Не виделись сколько лет. Сколько всего сказано было. Да и ты вновь пережила всё, пока рассказывала. Спи, душа моя! Ну хочешь, завтра в милицию сходим?
— А завтра чего ждать? Сейчас пойдём.
— Так ночь на дворе, Соня! Кто нас примет-то?
Соня так и смотрела в окно.
Утром оделась, оставила на столе записку, тихонько вышла из дома.
Иван Абрамович ещё спал.
В милиции Соню выслушали. Оставили одну в кабинете.
Потом парень, который допрашивал Соню, вернулся и сказал:
— Так вчера эта дамочка с заявлением приходила. Ребёнок у неё пропал и мать. Делом её Дмитрий Леонидович занимается. Но сегодня его нет. Взял отгулы. Ну вы подпишите тут, мы разберёмся.
— Как это ребёнок пропал? — Соня даже побледнела. — Вы ничего не перепутали? Пропал и ребёнок, и мать? Как же так?
Парень махнул рукой:
— Ой, у нас столько пропадают. Может загуляла где, раз молодая. Вернётся ваша Тамара. Сообщу вам, как что-то известно станет.
Соня вышла на улицу с поникшей головой.
Дома Иван Абрамович выслушал её и произнёс:
— Надо было тебе адрес её узнать. Написали бы туда.
Соня аж крикнула в ответ:
— Ваня! Да ты у меня умный какой! Гуля с Савелием адрес знают, бегом к ним!
Иван Абрамович еле поспевал за Соней.
Заикаясь, Соня рассказала, что пропала Тамара, её сын и мать.
Гуля слушала и не совсем понимала.
Савелий обнял Соню, посадил её на стул, стал успокаивать.
Потом попросил повторить ещё раз.
Соня уже не могла говорить, плакала без конца.
И тогда всё рассказал Иван Абрамович.
Савелий принял решение дозвониться на завод, где он раньше работал. Там попросить передать Ивану Ивановичу, что ему будут звонить и через два дня в назначенное время поговорить с дедом.
Гуля была недовольна решением Савелия.
— Она бросила Соню, когда Роня умер. А Соня её не бросает. А Тамара может уже давно дома. Вот я так и думаю, ты позвонишь деду, а Тамара уже там.
— Гуля, — произнёс Савелий, — нам от этого звонка не поплохеет. Зато сразу все спокойными станут.
***
Тамара споткнулась о камень, упала, ударившись головой о кладбищенскую ограду.
Митька быстро настиг её.
Тамара чувствовала, как сильно болит голова.
Митька светил фонариком ей прямо в глаза и бормотал:
— Ты живая вообще, Тома?
Тамара оцепенела. Было страшно. Неприятные Митькины прикосновения вызывали отвращение.
Он поднял девушку на руки.
— Я недалеко живу, — шептал он. — Сейчас, Томочка, сейчас.
Жил Митька в старом двухэтажном доме царской постройки.
Второй этаж как будто был нежилым. Там странно пахло, и в некоторых квартирах были выбиты окна.
— Я же не семейный человек, — оправдывался Митька, — мне квартиру новую не положено. Вот и перебиваюсь тем, что дали.
Тамара чувствовала, как боль в голове только нарастает.
Митька положил её на кровать, а сам куда-то пропал.
Когда вернулся, от него пахло спиртным.
Тамара поморщилась, он полез целоваться.
Тома извивалась под ним, старалась вырваться. Но он, видя сопротивление, связал ей руки.
— Тебе понравится, — ехидно говорил Митька. — Ну неужто я хуже того солдатика. Чем он так отличается от меня? Я мужик, и он мужик. Всё у нас схожее. Ты потерпи немного. Мне ведь тоже баба нужна.
Тамара крикнула один раз, и Митька тут же закрыл ей рот рукой.
Он был неистов, груб. Тамаре хотелось умереть в ту же секунду.
Ещё никогда она не чувствовала себя так: словно в грязи выволокли и оплевали всё лицо.
Митька не торопился развязывать Тамару. Перевалился набок, захрапел. Тамара поднялась на ноги.
Еле держалась на них. Плакать не было сил. На полусогнутых ногах подошла к окну.
Мирно по улице шёл трамвай, туда-сюда спешили люди. Уже было почему-то светло.
Хотя Тамара помнила, как упала в полной темноте.
Время бежало по своим делам. А она, Тамара, застыла в моменте.
Кисти рук от верёвки были синими. Девушка пыталась расшевелить их, но только причиняла себе боль.
Подошла к зеркалу. Взглянула на себя: большие испуганные глаза, увеличенные зрачки, тонкие искусанные в крoвь губы, растрёпанные волосы, разорванная блузка…
Митька продолжал храпеть.
Найдя на кухне нож, Тамара взяла его в зубы и старалась разрезать верёвку.
Ничего не выходило. И уже слёзы начали подступать близко, и так ощутимо, что щекотало в носу и щипало в глазах.
И тут Митькин голос над головой:
— Сбежать хочешь? Куда же ты сбежишь, родная? Ты теперь моя навсегда. Я что, зря о тебе всю войну мечтал?
Митька выхватил нож, отбросил его в сторону.
Схватил Тамару за подбородок и прошипел зло:
— Ещё раз увижу, что пытаешься сбежать — убью!
***
Шёл, кажется, шестой день пребывания Тамары в Митькином плену.
Перед работой он привязал её к кровати.
— Можешь орать, тебя никто не услышит. Голосок свой ангельский сорвёшь…
На работе Митьку вызвали по делу о пропавшем ребёнке.
Он показал заявление Тамары и рассказал о том, что как только опросил девушку, так она и ушла. Больше не появлялась.
Ему же довелось слушать и Мирона.
Тот рассказал, что прибыл издалека искать свою невестку.
Внутренне Митька ликовал. Он чувствовал, что как будто сходит с ума. Но отпускать Тамару в его мыслях не было.
Мирон снял комнату, решил каждый день ходить в милицию и ждать вестей.
Митька не сказал Тамаре, что её мать и сын живы. Он грезил о том, что вскоре Тамара подарит ему ребёнка. Уже изучал возможности переезда в другое место. Интересовался на работе, куда можно перевестись. Но вакансий не было.
Счастье Митьки закончилось в одночасье.
В его шумный кабинет ворвался Жан.
Он схватил Митьку за уши и потащил к двери.
За Жаном следовали два высокого роста мужика, по-видимому, охрана.
Митька не сразу признал того солдатика из госпиталя.
Когда первый удар Жана пришёлся в живот, Митька закричал:
— Чё надо, дядя?
— Убью, свoлоту, — орал Жан.
Тамара в то время была уже в объятиях Мирона в снятой им комнате.
Из милиции Соне прислали письмо с просьбой явиться.
Там сказали, что Тамару нашли. Дали адрес и велели расписаться в какой-то бумаге.
Соня дрожащей рукой поставила подпись и побежала.
Продолжение тут
Дорогие читатели!
У меня осталось 3 свободные книги "Зоя" (в наличии у меня) и 14 свободных книг "А между нами снег" (их начну рассылать, когда придут из издательства).
Если кто-то хочет приобрести, пишите мне в ватсап 89045097050