СЕМЬЯ | НАИЗНАНКУ

- Что ты здесь делаешь? Николай стоял посреди участка с лопатой в руках, и лицо его вытянулось так, будто Вера застала его с любовницей. Хотя какая любовница - вокруг только грядки, покосившийся сарай и яблони, которые он сам сажал еще при советской власти. - Приехала вот, - сказала она, ставя сумку на крыльцо. - Имею право. - Предупредила бы. - Зачем? Чтобы ты успел спрятать свою тайную жизнь? Он промолчал. Воткнул лопату в землю и пошел к колодцу мыть руки. Вера смотрела ему в спину - сутулую, незнакомую какую-то - и думала: когда он успел стать таким? Месяц назад все еще казалось нормальным...

- Ты понимаешь, что губишь меня? Прямо сейчас, этими словами - губишь! Голос Валентины Сергеевны дрожал так натурально, что Лида на секунду засомневалась - может, и правда не права? Может, она чудовище, а не пятидесятитрехлетняя женщина, которая просто устала? - Я не отдам квартиру Кириллу, - повторила она в трубку. - Это мое решение. - Твое? А Костя? Костя знает? Костя знал. Костя сидел в соседней комнате, делая вид, что смотрит телевизор, и Лида физически ощущала, как он вжимается в диван при каждом слове матери...

Кладбище в октябре - место особенное. Не страшное, нет. Скорее задумчивое, как человек, который много пожил и много потерял. Вера приходила сюда каждый год в один и тот же день - двадцать третьего октября, в годовщину маминой смерти. Десять лет. Целая жизнь. Или всего лишь мгновение - это как посмотреть. Она присела на корточки у невысокого памятника, провела ладонью по холодному граниту. Фотография матери смотрела на нее вечно молодыми глазами. Тридцать два года. Господи, ей самой скоро будет семнадцать, а мама на фотографии выглядит почти ровесницей...