СЕМЬЯ | НАИЗНАНКУ

- Свадьбы не будет! - ядовито сказала Галина Петровна. - Ты опоздала на целых сорок минут! - Я попала в пробку, - попыталась было оправдаться я, но она меня не слушала. - Ну, сама виновата, - продолжила она, - надо было как-то шевелиться, как-то время планировать… Но все теперь, все! Поезд ушел! *** Мы с Сережей познакомились три года назад. Последние полгода мы подумывали о том, чтобы узаконить наши отношения, и вот, наконец, он сделал мне предложение. Я была счастлива… Ну, почти. Потому что наши отношения с его матерью Галиной Петровной не заладились как-то с самого начала...

Катя аккуратно положила стопку конвертов на больничную тумбочку, будто это была не бумага, а хрупкое стекло. Бабушка бегло глянула на них, увидела немецкие марки и отвернулась к окну. - Почему? - спросила Катя. Голос даже не сорвался, не дрогнул ни единый мускул на лице. Она репетировала этот вопрос всю дорогу от дома до больницы. Она думала об этом, пока маршрутка тащилась по пробкам, пока шла по длинному коридору, пахнущему хлоркой и щами. Зинаида Павловна молчала. За окном качались голые ветки берез, весна в тот год выдалась поздняя...

- Я больше не могу ее видеть! Зинаида Павловна стояла у окна и смотрела во двор, где октябрьский ветер гонял сухие желтые листья. За ее спиной был Андрей, единственный сын женщины, и его жена Алина. - Мама, ну… что ты такое говоришь-то? - неуклюже попытался сгладить конфликт Андрей. - Я говорю правду! - твердо сказала Зинаида Павловна. - Выбирай. Или я, или она. Все, хватит! Поиграли в семью, пора и честь знать. Алина застыла на месте и не могла пошевелиться. Три года она терпела замечания свекрови...

- Ты вообще понимаешь, что натворила? - голос Раисы дрожал от злости. - Моему сыну теперь из-за тебя на улицу стыдно выйти! Нина стояла у плиты, машинально помешивая кашу, которую никто не станет есть. За окном моросил октябрьский дождь, и капли стекали по стеклу неровными дорожками, похожими на те, что оставляют слезы на щеках. - Я всего лишь попросила соседку одолжить сахар, - ответила она, не поворачиваясь. - Попросила! - Раиса всплеснула руками. - Ты расписалась в нашей нищете перед всем подъездом!...

-Ты понимаешь, что делаешь со мной? Тамара стояла в дверях спальни, прижимая к груди стопку выглаженных рубашек. Ее муж Геннадий даже не обернулся, продолжая смотреть в окно, заложив руки за спину. -Ты опять драматизируешь, -бросил он через плечо. -Как обычно. В коридоре послышались шаги -это свекор Петр Алексеевич шел в ванную. Шаркающие, неторопливые. Хозяйские. Но это случилось позже. А началось все полгода назад, когда Геннадий вернулся из родительского дома с новостью. -Отец переезжает к нам...

- Ты отдала мамины серьги? Те самые? Зинаида Павловна стояла в дверях спальни и смотрела на пустую шкатулку. Бархатное углубление, где много лет лежали серебряные капельки с бирюзой, зияло темным провалом. Дочь даже не обернулась от зеркала. Продолжала расчесывать свои длинные, выкрашенные в модный пепельный цвет волосы. - Маргарите на свадьбу нужно было что-то старинное. Традиция такая, мам. Что-то старое, что-то новое. Ты же понимаешь. - Маргарите? Племяннице твоей подруги? - Ну да. А что такого? Они все равно в шкатулке лежали, ты их не носила...

- Что ты здесь делаешь? Николай стоял посреди участка с лопатой в руках, и лицо его вытянулось так, будто Вера застала его с любовницей. Хотя какая любовница - вокруг только грядки, покосившийся сарай и яблони, которые он сам сажал еще при советской власти. - Приехала вот, - сказала она, ставя сумку на крыльцо. - Имею право. - Предупредила бы. - Зачем? Чтобы ты успел спрятать свою тайную жизнь? Он промолчал. Воткнул лопату в землю и пошел к колодцу мыть руки. Вера смотрела ему в спину - сутулую, незнакомую какую-то - и думала: когда он успел стать таким? Месяц назад все еще казалось нормальным...

Ну вот скажите на милость, кто их вообще придумал, этих свекровей? Нет, серьезно. Живешь себе, порхаешь бабочкой, встречаешь Его. И все, сказка. А потом, как в компьютерной игре, появляется главный босс – его мама. И уровень сложности сразу «эксперт». Анечка своего Мишку любила до дрожи в коленках. Высокий, немногословный, надежный, как швейцарский банк. Но к Мишке прилагалась мама, Нина Павловна. Женщина-монумент. У нее все было правильно: борщ нужной густоты, рубашки отглажены до хруста, а в голове – железобетонный свод правил о том, «как надо»...

- Ты понимаешь, что губишь меня? Прямо сейчас, этими словами - губишь! Голос Валентины Сергеевны дрожал так натурально, что Лида на секунду засомневалась - может, и правда не права? Может, она чудовище, а не пятидесятитрехлетняя женщина, которая просто устала? - Я не отдам квартиру Кириллу, - повторила она в трубку. - Это мое решение. - Твое? А Костя? Костя знает? Костя знал. Костя сидел в соседней комнате, делая вид, что смотрит телевизор, и Лида физически ощущала, как он вжимается в диван при каждом слове матери...

- Она зовет тебя, - сказала я. - Каждый день. Просыпается и спрашивает: «Лидочка приехала?» Мать стояла в дверях своей квартиры и не приглашала войти. Смотрела куда-то мимо меня, на лестничную площадку, на облупившуюся краску перил. - Ира, ты же понимаешь, - голос ее звучал так, будто она объясняла ребенку, почему нельзя есть мороженое перед обедом. - У меня Павел, ему нельзя волноваться. Дорога дальняя. И что я там буду делать? Сидеть и смотреть, как она угасает? - Она твоя мать, - сказала я. - Она умирает...

- Жанночка, милая, ты же не устала! - голос свекрови звенел у меня в ушах. - С чего бы уставать такой молодой женщине? Я в твои годы пахала без продыху! Там еще грядки с морковкой остались. И парник не проветрен. И компостную яму надо бы перелопатить. Она как-то неравномерно преет, понимаешь? На мне были тяжеленные резиновые сапоги сорок второго размера. Пришлось надеть их, потому что мои тридцать седьмые сгинули где-то в недрах сарая. - Зачем я вообще выходила замуж? - думала я. - Ах да, любовь...

- Мамочка с Танькой переезжают к нам завтра, - деловито сообщил Костя. Стараясь не смотреть на меня, он потянулся за вторым бутербродом. - То есть как переезжают? - переспросила я. - Ну… - Костя замялся. - Так получилось, что…Короче, у них ремонт, и им нужно где-то жить. - Костя, - холодно сказала я, - как это вообще понимать? Вчера все было как всегда, и вот сегодня ты говоришь, что твои мать и сестра будут у нас жить. И как долго? Костя вдруг сильно покраснел. - Ну… - Костя! - воскликнула я. - Мы это не обсуждали! - Лесь, ну… А что тут обсуждать-то? - пожал плечами муж...