Психолог Анна Матвеева

Мы часто убеждаем себя, что время лечит и пережитое рано или поздно исчезнет само собой. Однако годы проходят, а внутри всё ещё сохраняются старые эмоции, незавершённые переживания или обиды. Внешне жизнь движется вперёд, но внутреннее состояние остаётся прежним, словно застывшим. Чтобы понять, почему это происходит, полезно взглянуть на работу психики через призму современной концепции EMDR, которая помогает объяснить, каким образом обрабатывается личный опыт и что мешает этому процессу. О EMDR-терапии также рассказывала ранее в этой статье...

Часто, когда мы говорим о самостоятельности или внутренней силе, возникает путаница. Многие думают, что «опора на себя» означает, что человек должен всё делать сам, не просить помощи и справляться с любыми трудностями в одиночку. На самом деле это не так. Опора на себя — это не про изоляцию, не про суровое насилие над своими потребностями и не про отказ от отношений. Это умение быть рядом с собой, чувствовать свою ценность и устойчивость, даже когда мир вокруг меняется, когда другие люди не всегда могут поддержать или не поступают так, как мы ожидаем...

Иногда человек приходит в терапевтическую группу с ощущением, что внутри нет опоры. Он вроде всё делает правильно, справляется, держится, помогает другим — но где-то глубоко живёт чувство, что он как будто не совсем настоящий. Словно ценность — это то, что нужно доказать. И постепенно, шаг за шагом, в процессе групповой работы, что-то в нём начинает смещаться. Он начинает себя чувствовать. Не в смысле «оценивать», а именно чувствовать: как живого, настоящего, уязвимого, с болью и радостью, с правом быть разным...

Порой человек приходит ко мне на сессию, рассказывает, как много он делает, как старается, и добавляет: «но всё это ерунда, не то, неважно, другие делают больше». И вот это «ерунда» звучит чаще, чем «я справился». Обесценивание — штука тихая. Мы не говорим себе в лоб «я ничего не стою». Мы просто каждый день совершаем маленькие внутренние шаги, которые стирают ощущение собственной ценности. Я собрала десять способов, как это происходит: привычно и почти незаметно. Вы сделали что-то важное, потратили силы, но вместо того, чтобы признать: «я справился», говорите: «ну, это несложно было»...

Порой, когда становится особенно тревожно или пусто, никакие слова не помогают. Можно много понимать, знать о механизмах тревоги, уметь объяснить, почему стало тяжело, но внутри всё равно будто дрожит, и хочется просто, чтобы кто-то был рядом. В такие моменты самое простое действие — положить ладонь себе на грудь, чуть выше сердца. Не как техника, не как способ «успокоиться», а как жест присутствия. Когда ладонь касается груди, тело получает сигнал: я здесь. Это не метафора: в этот момент активируется парасимпатическая нервная система, которая отвечает за восстановление и чувство безопасности...

Иногда человек говорит: «Мне тяжело, но я не могу попросить помощи». Или: «Когда кто-то предлагает поддержать, становится неловко, будто я что-то должна в ответ». Снаружи это выглядит странно: ведь все мы нуждаемся в близости, тепле, участии. Но внутри у этого есть своя логика. Поддержка может пугать. И этот страх часто гораздо глубже, чем просто «не люблю быть обязанной». Чтобы принять помощь, нужно признать: мне трудно, я устала, я не справляюсь. И вот в этот момент включается внутренняя тревога, ведь для многих признать уязвимость равно признать поражение...

Самоценность — это не про уверенность, не про самооценку и не про внутренний «позитив». Это про ощущение собственной значимости просто потому, что вы есть. Независимо от того, успешны вы сейчас или нет, получается у вас что-то или временно нет сил. Это состояние, в котором человек не оценивает себя через результат, достижения, признание. Он может опираться на себя даже тогда, когда не достигает цели, не чувствует вдохновения, не получает внешнего одобрения. Для большинства людей чувство собственной значимости формировалось через оценку извне...

Быть живым — значит чувствовать полноту жизни, соприкасаться с миром и с собой без фильтров. Это и радость, и тревога, и боль, и удовольствие, и усталость — всё вместе. И одновременно это страшно. Страшно потому, что настоящая жизненность невозможна без боли. Если в детстве быть живым означало опасность, когда эмоции нельзя было показывать, когда проявление чувств каралось, игнорировалось или делало ребёнка «неправильным» — психика учится закрываться. В таких условиях ребёнок прячет свои чувства,...

В группе люди становятся ближе так же, как в семье или в дружеской компании. Это не просто время вместе, а совместное прохождение этапов, совместные трудности, радости и моменты, которые переживаются вместе. Близость формируется через совместные действия: когда группа решает задачи, творит, обсуждает, участвует в упражнениях, просто проживает опыт вместе. Даже конфликты или кризисы помогают сближению. Когда есть поддержка, внимание и включённость, трудности становятся связующим элементом. Совместность переживаний и действий — ключ к настоящей близости...

Тревога перед изменениями — нормальная реакция нервной системы на неопределённость. Мозг устроен так, что всё новое сначала оценивается как потенциальный риск. Это защитный механизм, а не личная слабость: исследования стрессовой нейробиологии (Брюс Макьюэн и др.) показывают, что любая смена привычной среды временно повышает уровень кортизола и активирует зоны, отвечающие за бдительность и контроль. Когда человек перестраивает свою жизнь, он оказываетcя в переходном состоянии: старое уже не подходит, новое ещё не оформилось...

Настоящие изменения похожи не на вдохновлённое «начинаю новую жизнь», а на тихие, порой болезненные внутренние сдвиги. Вы ещё внешне тот же человек, но внутри уже что-то перестроилось: вы начинаете замечать то, что раньше проходило мимо, чувствуете глубже, реагируете иначе, даже если внешнее действие пока повторяет старую схему. Это обычно не красиво и не быстро. Такой этап больше напоминает перестройку внутренней архитектуры: старые перекрытия трещат, новые опоры только появляются, и в этом временном состоянии много тревоги, сомнений и ощущения, что вы будто «не туда свернули»...

Есть момент, который решает многое: секунда, две, иногда тридцать — промежуток между появлением импульса и тем, как мы действуем. В этой паузе может оказаться спасение от ошибки, начало нового привычного поведения или возможность выбрать то, что действительно согласуется с нашими ценностями. Но для многих людей этот промежуток почти не существует: импульс вырывается наружу и сразу превращается в действие — вспышку гнева, импульсивную покупку, сообщение, о котором потом жалеешь, или следом долгое чувство вины...