Мария Петрова | РАССКАЗЫ

— Ремонт в маминой квартире обойдётся в четыреста тысяч, — сказал Марк, намазывая масло на тост. — Я уже договорился с бригадой, в понедельник начинают. Он произнёс это как решённый вопрос. Между делом. Будто сообщил о погоде. Кира медленно опустила чашку. — Четыреста тысяч? — переспросила она. — А мы это, кажется, не обсуждали. — А что тут обсуждать? — пожал плечами муж. — С наших накоплений возьмём. Маме надо помочь, у неё ремонта лет двадцать не было. Неудобно как-то. «С наших накоплений», — мысленно повторила Кира...

— Убери свои вещи из моей квартиры! — свекровь швырнула Динину сумку в коридор. — Чтоб духу твоего тут не было! Это мой дом, и хозяйка тут я! Дина стояла посреди коридора, смотрела на разбросанные вещи и молчала. — Что молчишь? — наступала Зоя Петровна. — Собирай манатки и проваливай к своей маме! Никита и без тебя проживёт, найдёт получше. Дина медленно подняла свою сумку. Отряхнула. А потом тихо сказала то, после чего лицо свекрови начало менять цвет: — Зоя Петровна. А вы ничего не забыли? Эта квартира уже три месяца как оформлена на меня...

— Ты устарела, Майя, — сказал Борис, застёгивая дорожную сумку. — Понимаешь? Как старый телефон. Вроде работает, а уже не то. Мне нужна жизнь. А не музей наших с тобой двадцати лет. Майя стояла в дверях спальни и смотрела, как муж складывает вещи. — Устарела, — тихо повторила она. — Я не телефон, Боря. Я человек. Твоя жена. — В том и беда, — он даже не обернулся. — Бывшая теперь. С Дианой я снова чувствую себя живым. А с тобой я как на пенсии. Диана. Двадцать семь лет. Ровно вполовину младше Майи...

— Скажи спасибо, что мы вообще сделали из тебя человека. Татьяна держала в руках чайную чашку и смотрела, как по её тонкому ободку бежит золотая полоска. Чашка была из того самого сервиза, который свекровь доставала только по большим праздникам. И вот сегодня его достали. Значит, повод считали важным. Повод и правда был. За эти годы маленькая кондитерская, которую Татьяна открыла когда-то в полуподвале на окраине, превратилась в три уютные пекарни в центре города. О них писали в местных пабликах, к ним выстраивались очереди по выходным, а её фирменные эклеры заказывали даже на свадьбы и юбилеи...

Ольга обнаружила, что дом в деревне, доставшийся от бабушки, переписан на мужа. Руслан клялся, что она сама подписала договор дарения — пока была в той самой командировке, из которой вернулась всего неделю назад. — Ты подписала, Оль. Перед отъездом. У нотариуса. Ну ты чего, совсем память отшибло? Ольга смотрела на выписку из Росреестра на экране телефона. Собственник — Руслан. Основание — дарение. Дата — двадцатое марта. Двадцатого марта она была в другом городе. За семьсот километров отсюда. Это она помнила точно...

— Три года ты называла меня пустоцветом. А теперь говоришь, что не время рожать?! — я смотрела на свекровь и не верила своим ушам. Тамара Степановна поджала губы. — Не передёргивай, Дарья. Раньше было одно, сейчас другое. У Игоря сейчас такой шанс! А ты со своим животом всё рушишь. — Со своим животом? — я положила руку на едва заметный живот. — Это ваш внук, между прочим. Тот самый, которого вы требовали три года. — Внук подождёт, — отрезала она. — А вот поезд Игоря ждать не будет. Я повернулась к мужу...

В двадцать восемь лет выходить замуж не поздно, но я почему-то всё время извинялась за это перед самой собой. Подруги уже развелись по второму разу, а я только-только дождалась своего Артёма. И вот мы поженились — тихо, без размаха, в загородном доме его родителей под Тулой. Дом большой, старый, с садом и какой-то пристройкой в дальнем углу участка. Я тогда ещё не знала, что эта пристройка перевернёт всё. Свадьба была странная. Не плохая — странная. Гостей пригласили немного, в основном моих. С его стороны — мать, Тамара Ивановна, пара дальних тёток и двое друзей...

Витамины для дедушки ⚠️ В рассказе речь идёт об обмане и причинении вреда пожилому человеку. Если вы подозреваете, что близкий в опасности, — звоните 112 и обращайтесь к его лечащему врачу. Я смотрела на экран телефона и не могла поверить в то, что вижу. На записи с камеры моя свекровь, Раиса Михайловна, доставала из кармана халата какую-то таблетку, толкла её ложкой, размешивала в стакане с компотом. А потом подносила стакан моему отцу и говорила ласково: — Пей, дедушка, это витамины. Для бодрости...

— Мама пропишется у нас, всё оформим на днях! — объявил Антон за ужином. Так буднично. Будто сообщил, что купил хлеба. Свекровь, сидевшая тут же, довольно поджала губы и кивнула. А я молча помешивала чай. Потому что мой муж не знал одной маленькой детали. Квартира, в которой он так уверенно собирался прописывать свою маму, уже полгода как принадлежала только мне. И прописать в ней кого-либо мог теперь лишь один человек. Я. Меня зовут Наташа. Мне тридцать пять. Мы с Антоном женаты восемь лет. Живём в двушке, которую купили вместе в начале брака...

— Завтра едем смотреть квартиру для мамы, — объявил Дмитрий за ужином. — Я с риелтором уже договорился. Ты платишь половину, у тебя же сбережения лежат. Дарина отложила вилку. — Половину? За квартиру твоей маме? — Ну а что такого? — Дима пожал плечами, не отрываясь от тарелки. — Мама одна, ей надо своё отдельное жильё. А у тебя деньги без дела лежат. Вот и пустим в полезное. «Без дела лежат». Дарина чуть не рассмеялась. Дима даже не подозревал, что её сбережений давно нет — точнее, они есть, но превратились совсем в другое...

Каждое первое число Степан переводил матери половину зарплаты. А Кира в тот же день платила ипотеку — со своей карты, одна. Так было четыре года. Из месяца в месяц. Стёпа — «маме на жизнь», Кира — банку за квартиру, в которой они оба жили. Поначалу Кира не возражала. Свекровь Фаина Леонидовна была на пенсии, одна, и помочь матери — дело святое, кто спорит. Кира соглашалась: ну поможем, пока трудно. Только вот «пока трудно» растянулось на годы, а сумма всё росла. Сначала Стёпа отдавал матери тысяч десять...

— Деньги, что ты на квартиру копила, тебе уже не нужны! Отдай их брату! — сказала мать. Сказала так, будто речь шла о банке огурцов. Я держала телефон и молчала. Четыре года я откладывала. По чуть-чуть, с каждой зарплаты. Сначала десять процентов, потом, когда стало совсем тесно, я сняла комнату подешевле и стала откладывать треть. Не покупала новое пальто, ходила в старом. Обедала на работе тем, что приносила из дома. И вот наконец на счету лежала сумма на первый взнос. — Мам, это мои деньги, — сказала я...