Мария Петрова | РАССКАЗЫ

— У тебя здесь нет права голоса! — Жанна рубанула рукой по столу, обводя взглядом собравшуюся родню. — Это наша семья, наша квартира, и решать будем мы — кровные. А ты — никто. Жена. Седьмая вода. Сиди и молчи, когда взрослые говорят о наследстве. Нина спокойно сидела на своём месте за столом. Вокруг — родня Коли: сама Жанна, золовка, её муж, какие-то двоюродные, тётка. Жанна созвала «семейный совет», чтобы решить судьбу квартиры — той самой, в которой Нина с Колей прожили двенадцать лет. Квартиры, которая досталась им после смерти Колиных родителей...

— Не закатывай скандал, — устало бросил Тима, не поднимая глаз. — Мама плохого не посоветует. Она мудрая женщина, жизнь прожила. А ты опять начинаешь, опять сцена. Сколько можно. Я стояла на кухне и в очередной раз глотала это слово. «Скандал.» «Сцена.» Так Тима называл любое моё несогласие. Любую попытку сказать, что что-то не так. Стоило мне открыть рот — «не закатывай скандал». А вот мамины желания у него назывались иначе. «Мудрость.» «Опыт.» «Мама знает, как лучше.» Зоя Семёновна хочет, чтобы мы каждые выходные у неё — это мудрость...

— Либо твоя мать перестаёт звонить, либо я ухожу к своей маме! — Роман стоял посреди комнаты, скрестив руки. — Выбирай. Мне надоело, что она лезет в нашу жизнь. Каждый день звонит, выспрашивает, советует. Хватит. Или ты обрубаешь это, или меня тут не будет. Я отложила телефон, на котором ещё горел недавний звонок — «Мама». Десять минут разговора. «Как ты, доченька? Поела? Что-то голос у тебя усталый.» И посмотрела на мужа. На его ультиматум. И вдруг очень ясно поняла одну вещь, которую не позволяла себе понять долго...

— Я тут всех уже обзвонила, — объявила Аза Леонидовна, свекровь, врываясь к нам в субботу с видом победительницы. — На Сенин юбилей придёт человек сорок. Вся родня, друзья, мои подруги, соседи. Юбилей-то круглый, пятьдесят лет! Надо отметить с размахом! Я как раз пила чай. И спросила, ещё не чуя подвоха: — Сорок человек? А где отмечать собираемся? И кто всё это организует? Аза Леонидовна посмотрела на меня как на наивную. — Как кто? Ты, Валя, конечно. Дома у вас и накроем, чего по ресторанам тратиться...

— Мама звонила, — сказал Витя, не поднимая глаз от тарелки. — Говорит, у неё давление скачет. Просит перевести три тысячи на лекарства. Я поставила сковороду на плиту с таким звуком, что кот Барсик испуганно слетел с подоконника. — Три тысячи, — повторила я тихо. — Витя. Это третий раз за месяц. — Она больная женщина. Что ты хочешь от меня? — Я хочу от тебя одного. — Я обернулась, и муж наконец посмотрел на меня — такой у меня был взгляд, что лучше бы не смотрел. — Я хочу, чтобы ты открыл глаза. Но Витя уже тянулся за телефоном...