Мария Новикова

— Скажите мне, у вас ведь есть ребёнок? — произнесла Нина Петровна, не поднимая глаз от чашки. — Мой сын заслуживает большего. Катя сидела напротив и не знала, куда деть руки. Они познакомились двадцать минут назад. Двадцать минут — и будущая свекровь уже успела одной фразой перечеркнуть всё: два года отношений, совместные планы, надежды, которые Катя берегла как что-то живое. Андрей молчал рядом. Катя видела, как он стиснул зубы, как напряглись желваки. Ему явно было неловко — но он молчал. Это молчание запомнилось ей даже больше, чем слова матери...

— Вы к кому? Здесь закрытое мероприятие. Марина остановилась на пороге банкетного зала и посмотрела на молодую женщину в чёрном костюме, которая загораживала вход. — Я к Нине Васильевне. Она моя свекровь. Женщина нахмурилась и заглянула в листок бумаги у себя в руках. — Фамилия? — Соколова. Марина Соколова. Жена Виктора. Что-то в лице администратора изменилось. Она быстро взглянула куда-то за спину Марины, потом снова на список. — Подождите здесь. Я уточню. Марина ждала. Мимо неё проходили нарядные гости с цветами и подарками, негромко переговаривались, смеялись...

Своя жизнь — Наташа, ты на эту квартиру особо не рассчитывай, — произнесла свекровь, не поднимая глаз от тарелки. — Я оформила её на Гену. Только на него. Наташа стояла у окна с чашкой чая в руках. Чай уже успел остыть, но она этого не замечала. Семь лет. Семь лет она прожила в этой квартире. Делала ремонт. Сама клеила обои в коридоре — Гена всегда был занят. Меняла шторы. Отмывала плитку в ванной так, что та сверкала. Вкладывала в эти стены себя, своё время, свои деньги. И вот — одна фраза, брошенная между первым и вторым блюдом...

— Марин, ты зачем в моём телефоне копаешься? Она даже не сразу поняла, что он спрашивает. Потому что в этот момент у неё в руках был не телефон. В руках у неё была выписка с их общего банковского счёта, распечатанная ещё утром — просто чтобы сверить расходы за квартал. Обычное дело, Марина делала это каждые три месяца. — Я не в телефоне, — ответила она, не поднимая взгляда от бумаги. — Я смотрю вот это. Андрей замер в дверях кухни. И по этой паузе — длинной, почти физически ощутимой — она поняла: он знал, что этот день придёт...

Дарственная — Таня, ты знаешь, сколько стоит эта квартира? — голос свекрови в трубке был сладким, почти ласковым. Именно таким, которому Татьяна давно перестала доверять. — Витенька принял решение. И это его право. Татьяна стояла посреди кухни с мокрой тряпкой в руке и смотрела в окно. За стеклом сентябрь облетал последними листьями. Красиво, если не думать о том, что только что услышала. — Людмила Петровна, — произнесла она медленно, — повторите, что вы сказали. — Я сказала то, что сказала. Витя болен...